Книга Нарисованные шрамы, страница 58 – Нева Алтай

— Принеси совок и тряпки, быстро, – говорю я горничной и сажусь на колени между кроватью и гардеробной, как будто пытаюсь поймать собаку.

Как только она скрывается из вида, я вынимаю подслушивающее устройство из кармана и осматриваюсь. Большинство свободных розеток на виду. Черт. Я почти решаюсь использовать ту, которая находится у перевернутого столика, когда замечаю свободную розетку, расположенную между гардеробной и комодом. Никаких электроприборов поблизости. Должно подойти. Я тянусь рукой и вставляю «жучок», когда слышу быстро приближающиеся шаги.

— Давай, любимый, все хорошо. Иди к мамочке, – сюсюкаюсь я, протягивая руки под кровать к Брандо.

— Что ты здесь делаешь? – говорит Леонид за моей спиной.

Я хватаю испуганную собаку, встаю и оказываюсь лицом к лицу с дядей Романа, который стоит в дверях с раздраженным видом.

— О, Брандо забежал внутрь, гоняясь за мячиком, и перевернул столик. Я очень извиняюсь, Леонид. Этого больше не повторится!

Он смотрит на Брандо с отвращением на лице и кивком указывает на дверь.

— Убери отсюда эту тварь, – усмехается он.

Я наклоняюсь, чтобы подобрать мяч с пола, и выбегаю из комнаты.

За моей спиной Леонид бормочет: «Идиотка».

Улыбаясь, я возвращаюсь в апартаменты Романа.

Зайдя внутрь, позволяю губам растянуться в ухмылке, беру пакет с собачьими лакомствами со стойки на кухне и даю Брандо двойную порцию.

— Хороший мальчик.

Нина

По крайней мере дюжина различных нарядов разложена на моей кровати, в то время как я решаю, какой выбрать для сегодняшней выставки. Я едва смогла закончить последнюю картину вовремя. У Марка почти случился сердечный приступ, когда я сказала ему, что мне надо внести некоторые изменения в «большого парня», и что я не пришлю его до этого утра. Он ныл по крайней мере десять минут о том, что не сможет включить ее в каталог. Для меня так предпочтительнее. Я хочу понаблюдать за реакцией Романа, когда он увидит ее в первый раз.

Выбрав черные кожаные брюки и зеленую шелковую рубашку, я вешаю их на стул и оставляю остальную одежду на кровати. Все равно я уже долгое время не ночую в этой комнате. Все мои вещи здесь, потому что я только сплю в кровати Романа, но не планирую переезжать к нему. Окей, это звучит действительно странно, так как я уже живу с ним.

— Это так нелепо, – бормочу я, когда сажусь перед туалетным столиком и начинаю наносить макияж.

Мой телефон звонит, и я отвечаю, не проверив имя звонящего.

— Нина, все хорошо?

Если бы я знала, что это моя мать, не взяла бы трубку.

— Да.

— Ты неделями избегаешь моих звонков.

— Опять да. Я не вижу смысла в этом звонке, мам.

Несколько секунд она ничего не говорит, а затем пугает меня до чертиков:

— Твой отец и я хотели бы прийти сегодня в галерею. Если ты не возражаешь.

Я смотрю на свое отражение в зеркале, пытаясь понять, правильно ли ее услышала. Моя мать никогда не приходила на мои выставки. Однажды она сказала, что мое искусство пугает ее.

— Не уверена, что это хорошая идея, – говорю я наконец.

— Почему?

— Ну, потому что, во-первых, эта коллекция довольно мрачная. Я не хочу, чтобы у тебя обострилась язва желудка. И во-вторых, Роман там будет.

— Да, насчет твоего мужа. Я… я сожалею о том, что тогда сказала. Просто… я была удивлена и сказала неприятные вещи. Иногда тебя трудно понять, Нина.