Книга Нарисованные шрамы, страница 77 – Нева Алтай

— Где он? – спрашиваю я, как только Иван отвечает на звонок.

— Он в багажнике у Павла.

— Приведите его в подвал. – Я кладу телефон на обеденный стол и покидаю апартаменты.

Маневрировать по узкой лестнице в подвал на костылях чертовски сложно, но мне удается, и я пересекаю короткий коридор, который ведет в заднюю комнату. Внутри нее ублюдок привязан к стулу над стоком, его рот заткнут кляпом.

— Сними с него рубаху, – говорю я Ивану, который ждет в углу, и поворачиваюсь к столу у стены, чтобы проверить ассортимент ножей и прочих инструментов.

— Пахан? Мне позвать Михаила?

— Нет. – Я беру один из ножей Михаила и улыбаюсь. – Этот – мой.

Нина

Улица впереди меня темная, но я продолжаю бежать. Звук моих шагов отдается эхом по брусчатке, покрывающей землю. Даже несмотря на то что я прилагаю все усилия, я будто ступаю по грязи, мои ноги тяжелые и медленные. Мужчина выходит из-за угла, хватает меня за шею и начинает душить.

Вздрогнув, я просыпаюсь и сажусь в кровати, тяжело дыша. Светильник в углу включен, и я вижу, что место на кровати рядом со мной пусто. Тянусь за телефоном на тумбочке и проверяю время. Полпятого.

— Роман? – зову я.

В ответ слышна лишь тишина.

Болезненное чувство страха поселяется у меня в животе. Я выпрыгиваю из кровати и бегу, надеясь найти Романа на кухне. Его там нет, и я стою посреди комнаты. У него появилось срочное дело? Но затем мои глаза падают на его телефон, лежащий на уголке обеденного стола. Он бы ни за что не оставил свой телефон.

Я тихо ступаю босыми ногами по длинному коридору и открываю дверь в спортзал. Свет погашен, и я направляюсь вниз проверить кабинет Романа. Его там нет, и во всем доме тишина. Я закрываю дверь в его кабинет и направляюсь к главной кухне, когда мои глаза останавливаются на двери, которая ведет в подвал. Я никогда не видела, чтобы кто-то входил внутрь, но что-то заставляет меня потянуться к ручке.

Свет над лестницей включен, и я слышу голос Романа где-то в глубине, смешанный с какими-то странными звуками царапания по дереву. Видимо, дверь со звукоизоляцией, потому что снаружи ничего не слышно. Я медленно спускаюсь по лестнице и оказываюсь в пустой комнате с металлическими полками на стенах. Здесь звуки громче. Голос Романа слышен из-за двери на другой стороне, которую оставили немного приоткрытой, но я не могу различить, что говорят, потому что все слова на русском.

Я не хочу видеть, что происходит за этой дверью, потому что глубоко внутри знаю, что там найду. Но ноги продолжают вести меня вперед. Я кладу ладонь на деревянную поверхность двери и толкаю.

Брайан сидит в центре кафельного пола на стуле, его стопы и запястья привязаны к нему. На полу рядом с его ногами лежат в беспорядке несколько отрезанных пальцев в огромной луже крови. Роман стоит перед ним, опираясь на один костыль левой рукой, а правой держит нож, который воткнут в живот Брайана по рукоять. Он что-то ему выкрикивает и начинает прокручивать нож. Я в ужасе смотрю на кровь, льющуюся из раны.

Странный, приглушенный звук срывается с моих губ, и я хватаюсь за дверной проем рядом со мной, в то время как зрение затуманивается. Роман резко оборачивается, его глаза расширяются. Он делает шаг ко мне, и я начинаю отходить назад, уставившись на его руки, покрытые кровью. Когда Роман делает очередной шаг в моем направлении, я разворачиваюсь и убегаю. Не помню, как покинула подвал или как взбежала по большой лестнице. Когда я добираюсь до апартаментов, я спотыкаюсь по дороге от комнаты до ванной и запираюсь там. Дрожа, несколько раз вдыхаю воздух, затем бросаюсь к туалету, и меня рвет.