Книга Твой номер один, страница 106 – Катя Саммер, Настя Орлова

— Ну, давай же, детка! – подгоняю ее, постукивая по ладони ободом ракетки.

Показав мне язык, она быстро скидывает с себя платье, оставаясь в трусиках-хипстерах и спортивном бюстгальтере. Не успеваю толком насладиться зрелищем потрясающей фигуры в ярком искусственном свете, как Аня поднимает ракетку и снова идет на подачу.

На этот раз она подает лучше – мяч летит в центральную линию и я, достав его, переправляю через сетку ей под форхенд. Снова иду вперед, но Аня завершает розыгрыш красивым обводящим ударом.

— Хороший ход, Филатова, – хвалю ее, без всякого стеснения стягивая с себя футболку. – Тридцать – пятнадцать.

С секунду она разглядывает мой торс, потом что-то бормочет себе под нос и снова идет на подачу.

Первая подача у нее не получается – мяч цепляет сетку и летит в аут. Вторую она подает мягче, так что я легко принимаю ее и прострельным ударом по линии отправляю в угол корта. Филатова даже не дергается – тоскливо провожает мяч взглядом.

— Тридцать – тридцать, – провозглашаю громко, предвкушая продолжение стриптиза.

— Ты точно травмирован? – спрашивает она, нахмурившись.

Пару секунд жует нижнюю губу, потом, вздохнув, стягивает бюстгальтер.

— Смотришься отлично, Филатова, – для убедительности поправляю в штанах восставший член.

— Если ты выиграешь следующий розыгрыш, я останусь голая. И мне нечего будет снять.

— Тогда я начну тебя одевать. На себя, – выдаю я, наслаждаясь тем, как краска смущения заливает не только щеки Филатовой, но и шею, и грудь, а соски реагируют на мое пошлое обещание отчетливым напряжением.

Отвернувшись от меня, так что некоторое время я могу наблюдать только идеальный изгиб ее голой спины, Аня размахивает ракеткой, будто тренирует удар. Потом берет в ладонь три мяча, отбрасывая один за другим, пока у нее не остается тот единственный, которым собирается подавать.

— Удачи, Филатова, – кричу я раздосадованной крошке, которая снова встает на позицию подающей.

Смущается она – безусловно, но на лице решимость и сосредоточенность. Явно жаждет надрать мне задницу. А я от осознания этого только сильнее ее хочу. Всю ее. С ее смущением, прилежностью, дерзостью, воинственностью и непосредственностью.

На этот раз у Ани проходит первая подача. Косая, острая, немного закрученная. Я ее достаю, но довольно болезненно для моего эго принимаю в сетку.

— Кто из нас останется без трусиков после следующего розыгрыша – вот в чем вопрос, – комментирую я с хитрой улыбкой, быстро избавляясь от штанов. – Мне подойдет любой вариант.

К новой подаче Филатова готовится еще дольше. Так что я даже кричу ей:

— Time violation, мисс Филатова!

— У нас не игра по правилам! – огрызается она, заставляя меня ждать еще секунд десять.

Несмотря на долгую подготовку, первая подача у Ани летит в аут по длине, а вторая – в еще больший аут по ширине.

— Двойная ошибка, – констатирую кратко.

Наши глаза встречаются.

— Сдалась без боя, – бормочу, не в силах сдержать улыбку чеширского кота, которая расплывается на моем лице. – Или не терпелось показаться мне голенькой?

Аня выпускает из пальцев ракетку. Та с глухим стуком падает на прорезиненную поверхность корта. Касается резинки трусов, но потом вдруг резко выдыхает. Уголки пухлых губ приподнимаются в подобии улыбки, а в следующий миг она со всех ног припускает с корта в направлении сада.