Книга Твой номер один, страница 120 – Катя Саммер, Настя Орлова

Усевшись в машину на заднее сидение, я демонстративно прячу глаза за стеклами солнцезащитных очков и беру в руки протеиновый батончик, чтобы занять рот. После сегодняшней ночи я пребываю в таком взвинченном состоянии, что ни видеть, ни говорить с отцом не хочу. Он давит и давит. Не чувствует границ и не понимает, что иногда нужно притормозить, потому что под его прессингом я перестала послушно сгибаться. Напротив – я стала отскакивать, как пружина. И это приводит к самым непредсказуемым последствиям… как сейчас, когда я уже на подъезде к тренировочным кортам вдруг громко, словно от этого зависит моя жизнь, прошу водителя остановить машину прямо на перекрестке.

— Что случилось? – требовательно спрашивает отец, бросая на меня вопросительный взгляд из-под нахмуренных бровей. – Анна?

— Мою сумку с ракетками забери, – прошу я, сжимая в вспотевшей ладони телефон. – Я скоро вернусь.

И до того, как отец успевает понять, что вообще происходит, я выскальзываю из машины и, перебежав дорогу по зебре, растворяюсь в лондонской толпе.

Глава 36

Алекс

Несмотря на весь окружающий его флер, теннис – довольно простая игра. Красивые розыгрыши, зрелищные удары, мощная подача – это все, конечно, хорошо, но итог сводится к одному – перекинуть мяч на сторону соперника и ждать, как сыграет он. Ответит остро или ударит в сетку, сыграет неудобно или подставится под атаку… Сделает хоть что-то, что заставит тебя обороняться или активно действовать.

Вчера я, образно выражаясь, перекинул мяч на сторону Ани. Публично признался ей в своих чувствах и, судя по тому, как беснуется пресса, она должна быть слепой и глухой, чтобы до нее не дошли мои слова. Но мяч так и остался на ее стороне. И если я в глубине души надеялся своим пусть спонтанным, но без сомнения громким заявлением выманить ее из чертового укрытия, где она скрывается от меня все эти недели, то потерпел сокрушительную неудачу.

Она даже не написала.

— Если бы я был чуть моложе, я бы надрал тебе задницу за то, что ты не согласовал эту бомбу со мной, – ворчит Артур за обедом, помахивая передо мной свеженьким выпуском английской газеты с моей фоткой на первой полосе и заголовком «Алекс Де Виль обрел музу». – Я, конечно, подозревал, что в твоем чудесном превращении из плохиша в принца Чарминга замешана женщина, но чтобы все было так серьезно… Она что, в постели умеет что-то особенное?

Он пошловато присвистывает, вызывая у меня отчаянное желание стукнуть кулаком если не по его лицу, то хотя бы по столу, но я сдерживаюсь. Глупо злиться на Артура, когда он ведет себя в соответствии с моей репутацией. В прошлом я порой посвящал его в подробности своей бурной сексуальной жизни, и он точно знает, что я не святой. Просто он еще не понимает масштаб бедствия имени Филатовой.

— Не говори о ней в таком тоне, – цежу я. – Ты понятия не имеешь, что она за человек и…

— О как! – плотоядно улыбается он, будто учуял аромат жареного. – Ну, просвети меня, кто она – наша прекрасная незнакомка.

— Не твоего ума дело!

— Я твой менеджер! – возражает он возмущенно.

— И я плачу тебе огромные бабки за то, чтобы ты управлял всем этим цирком с брендами и прессой, а не за то, чтобы лез в мою личную жизнь, – осаждаю его сухо, предупреждая, чтобы не совал нос, куда не следует.