Книга Твой номер один, страница 122 – Катя Саммер, Настя Орлова

О да, Аня явно взвинчена. Наверное, даже зла на меня. Но мне так пофиг.

Все, что сейчас имеет хоть какое-то значение – она пришла. Вернула на мою половину мяч. А значит, матч продолжается. И я ее ни за что его не проиграю.

Глава 37

Анна

Я не должна быть здесь.

— Ты не должна быть здесь! – хриплым шепотом заявляет мне Де Виль, толкая дальше по коридору, когда слышит приближающиеся голоса. Как будто я и сама не знаю, что должна, а что нет.

— Боишься, что меня увидят с тобой и объявят той самой девушкой, которой ты в прямом эфире пел дифирамбы? – мой голос сочится ядом.

Я зла. На саму себя за то, что примчалась сюда, наплевав на доводы рассудка и весомые причины этого не делать, наплевав на собственные слова и просьбу о паузе. Я очень зла и раздражена до предела, поэтому и кусаюсь. Алекс в ответ щурится, догадываясь, что я видела его пресс-конференцию, и явно пытается разгадать, что происходит.

— Я боюсь, – говорит слишком спокойным, чтобы это была правда, голосом, – только того, что не ручаюсь за себя, когда ты рядом.

Он делает шаг, наступая, нависая дьявольски темной тенью надо мной. Заставляя приложить усилия, чтобы не отступить самой и не вжать от страха голову в плечи.

— Я боюсь, – продолжает он, – что забуду про свое обещание самому себе. О том, что дам тебе пространство и время. Боюсь, что сорвусь и поимею тебя прямо в этой гребаной уборной за твоей спиной, потому что… – он делает долгий тяжелый вдох, а затем будто бы сдается и, наклонившись, прислоняется лбом к моему лбу, – ты сводишь меня…

— Так поимей, – перебиваю я.

Боже, мой язык живет собственной жизнью. Чертовщина какая-то. Я не управляю собой. Тело реагирует на Алекса так откровенно и неприкрыто, что заставляет разум заткнуться и молчать. Возбуждение разгоняет сердечный ритм, стирает все озвученные ранее преграды между нами.

Я действительно сказала Де Вилю поиметь меня?

Да, сказала. Потому что не могу противостоять Алексу, вдыхая его мужской запах – освежающей туалетной воды и взмокшей от разминки кожи. Я не могу молчать и добровольно отказываться от него, уже падая в черную, как ночь, пропасть его глаз. Я хочу его до дрожи. На расстоянии чертовски сложно, но хотя бы в теории можно поверить, что я справлюсь без него. Теперь же, когда его губы в паре сантиметров от моих, устоять выше моих сил.

— Что? – звучит звонкое в тишине коридора. Алекс от растерянности забывает перейти на шепот, которым говорил со мной.

Я же, отбрасывая все сомнения, тянусь к нему: встаю на носочки и коротко целую его. Почти невинно. Едва ощутимо. И Де Виль не отвечает. Крепко жмурится, пропускает вдох. На его лице выделяются скулы, будто он сильно сжимает челюсти. Все еще не дышит. А затем, когда я уже открываю рот, чтобы спросить, не знаю о чем, звучит целый набор нецензурных французских слов, о смысле половины из которых я могу только догадываться.

— Аня, не нужно играть со мной в горячее-холодное! – У Алекса искры сыплются из глаз, когда он, сделав шаг назад, заговаривает со мной снова. Он злится, напряжен, едва ли может сдерживаться, и я… я его прекрасно понимаю. То же самое творится и со мной. – Держись от меня подальше вчера, а сегодня поимей меня в туалете сраного Квинс-клуба!

Я знаю, что поступаю неправильно. Знаю, что секс, который случится между нами, ничего не изменит и не решит проблемы, но все равно шагаю к нему, наплевав на предупреждающие знаки. Обнимаю руками его шею и притягиваю ближе к себе.