Книга Испорченный король, страница 14 – Рина Кент

Неудержимый, кровожадный бык.

Тяжело дыша, я прижимаю телефон к груди.

Эйден не колеблется и тянется за ним.

Почему, черт возьми, я думала, что у этой задницы есть границы?

Пытаясь заблокировать его одной рукой, я ослабляю ленту, а затем засовываю телефон в лифчик.

Я торжествующе улыбаюсь, поднимая к нему подбородок.

Дымчатые глаза Эйдена блестят чем-то нечитаемым.

— Ты не могла не облажаться.

— Что?

— Ты действительно думаешь, что это остановит меня?

Эйден ныряет рукой прямо к моей рубашке и расстегивает первую пуговицу. Я так потрясена, что смотрю на это с приоткрытыми губами, никак не реагируя. Только когда он добирается до второй пуговицы, я нажимаю ему на грудь ладонью.

— Ч-что, черт возьми, ты делаешь? – я кричу.

Он делает паузу, наклоняя голову набок с этим маниакальным выражением лица.

— Ты собираешься отдать мне телефон?

— Н-нет.

Он продолжает манипуляции с пуговицами на моей рубашке. Мое горло сжимается, и я чувствую, что вот-вот начну учащенно дышать. Я толкаю его, но его хватка – сталь. Непробиваемая, твердая сталь.

— Хватит!

Странный огонь течет по моим венам и напрягает мышцы. Я понятия не имею, как это объяснить, кроме того, что Эйдену нужно убрать от меня свои долбаные руки.

Я снова нажимаю на его грудь, но он уже расстегнул три первые пуговицы, так что стал виден край моего лифчика.

Мои губы приоткрываются, когда я понимаю, что еще находится на виду.

Мой послеоперационный шрам.

В течение многих лет я делала все, что было в моих силах, чтобы его не видела ни одна живая душа. Я никогда не носила рубашек с глубоким вырезом. Я купила цельные купальники, которые скрывали мою грудь. Мне даже не нравится показывать его своей тете. Ким, вероятно, видела его дважды, да и то лишь случайно.

И теперь Эйден смотрит на него.

Он не только пялится. Он пожирает его взглядом, как будто это какое-то чудо.

Он перестает расстегивать мою рубашку, но не убирает пальцы с четвертой пуговицы. Ткань расходится под моим лифчиком, и ему полностью виден диагональный шрам в верхней части моей левой груди.

Уродливый.

Длинный.

Блеклый.

Причина, по которой я начала скрывать его, заключается в жалостливых взглядах, которые люди бросали на меня. Даже тетя Блэр иногда так на меня смотрит.

Однако выражение лица Эйдена – что угодно, только не жалость.

Я не ожидала, что в его черной душе найдутся такие эмоции, но я думала, что, по крайней мере, его дьявольское сердце смягчится.

Я не могла ошибаться еще сильнее.

Раньше его глаза были убийственными, но теперь он, кажется, жалеет, что у него нет ножа, чтобы вскрыть мой шрам и вырвать мое сердце.

Ветки хрустят под шагами поблизости.

Я вытряхиваю себя из ступора, отталкиваю его и поворачиваюсь, чтобы застегнуть рубашку. Мое дыхание укорачивается, несмотря на мои попытки нормализовать его.

Я чувствую его жар у себя за спиной. Один шаг ближе, и он бы дышал мне в затылок – или, возможно, отрубил бы его.

— Приятель, – звучит холодный голос Ксандера у меня за спиной. – Ты поймал себе ледяную принцессу?

— На самом деле ледяная принцесса для тебя. У нее есть кое-что твое.

Как только моя рубашка застегнута – с телефоном, все еще засунутым в лифчик, – я поворачиваюсь. Встав на цыпочки, я осматриваюсь вокруг и позади Ксандера, но Ким нигде не видно.