Книга Испорченный король, страница 58 – Рина Кент

Я задыхаюсь после внезапной вспышки, мое сердце почти выпрыгивает из груди. Я никогда не думала, что настанет день, когда я выложу Эйдену все, что о нем думаю.

— Мне жаль. – Он даже не пытается сделать вид, будто ему не плевать.

— Ты не имеешь это в виду.

Его беспечное, фальшивое извинение ранит больше, чем его отсутствие.

— Ты сказала, что хочешь извинений, а не то, что я должен быть искренен. Кроме того… – Его пальцы скользят вниз по моему горлу к точке пульса, прежде чем он обхватывает рукой мою шею. Жест нежный, почти заботливый, если бы не непосредственная опасность удушья, как в прошлый раз. – Ты первая причинила мне боль.

— Что?

Официантка возвращается с нашими заказами. Она стоит на небольшом расстоянии, наблюдая за нами с невозмутимым выражением лица. Я сползаю с колен Эйдена, мои щеки пылают.

Эйден отпускает меня с ухмылкой.

Ради бога, неужели она не видит, что мы в школьной форме?

После ухода официантки я принимаюсь за низкоуглеводные маффины и омлет с помидорами.

Я умираю с голоду с самого утра. Если он покупает, я ем. Еда не имеет никакого отношения к моей вражде с Дьяволом.

Упомянутый Дьявол не притрагивается к своей еде и молча наблюдает за мной, как сталкер.

Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на него.

Он снимает пиджак, кладет его на край стула и закатывает манжеты рубашки почти до локтей, обнажая сильные жилистые руки и… татуировки.

У него есть татуировки на внутренней стороне предплечья.

Две простые черные стрелки, указывающие в противоположных направлениях. Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть их.

Вот тогда-то я и замечаю.

Возле его локтя есть поблекший шрам, на который указывает одна из стрел.

Его движения скрупулезны, когда он режет яйца и откусывает кусочек.

Я указываю на татуировку.

— Она что-то означает?

Его темные глаза встречаются с моими, и я поражена их глубиной. Как будто кто-то втолкнул его в непроницаемый туман, и он не может выбраться.

— Некоторые шрамы лучше не показывать.

— Например, какие? – медленно спрашиваю я.

— Например, твой шрам. Ты ведь хорошо его скрываешь, да, Отмороженная?

Я вонзаю вилку в омлет и разрываю зрительный контакт.

— О! Значит, тебе нравится говорить обо мне, но когда тема переходит к маленькой мисс Отмороженной, это становится красной чертой. Ты понимаешь, насколько это двойные стандарты?

— Перестань подстраивать все под себя.

— Ответ – нет.

— Тебе это нравится?

— Что?

— Быть чертовым конченым контрол-фриком^[6].

— Возможно.

Мои губы кривятся.

— Было ли что-то, выходившее из-под твоего контроля хоть когда-то?

— Лишь дважды, – тянет он. – Ты третий случай.

Я делаю паузу, отпивая апельсиновый сок, мой голос замедляется.

— И как?

— Будь моей.

Я давлюсь своим соком, выплевывая яркие капли по всему столу.

Эйден хихикает, предлагая мне салфетку.

— Господи, тише. Я не прошу твоего первенца.

— Это еще хуже. – Я смотрю на него, вытирая сок со своего лица. – Ты ведь это не серьезно, да?

— Я когда-нибудь шутил с тобой?

— Ты знаешь, что мой ответ будет нет, верно?

— Нет – это только начало, сладкая.

Я сглатываю.

— Кроме того… – Он кладет руку мне на бедро, его пальцы скользят вверх. – Твой рот – лжец. Я получу свой ответ от той части тебя, что никогда не лжет.