Книга Испорченный король, страница 95 – Рина Кент

Он болен. Абсолютно, чертовски болен.

Очевидно, я тоже больна, потому что моя промежность скользкая от возбуждения.

— Ты засранец.

Его горячее дыхание щекочет мочку моего уха, когда он прикусывает ее.

— Не искушай меня трахнуть тебя, сладкая.

Я ахаю, а затем застываю, когда его пальцы раздвигают мои ягодицы.

Что… он делает?

Он прижимает большой палец к моей задней дырочке.

— Хм, она выглядит девственной для меня.

— Эйден… остановись.

— Не волнуйся, я не буду трахать тебя в зад… пока. – Он нажимает на меня кончиком большого пальца, и я напрягаюсь. – Но когда придет время, ты позволишь мне, не так ли?

Он не может говорить о том, чтобы трахнуть меня в задницу, когда я даже не знаю, каково это – заниматься нормальным сексом.

— Или ты хочешь, чтобы я и тут взял свое? – Он проводит своей эрекцией вверх и вниз по моим скользким складкам.

Святой…

Почему это кажется таким… приятным?

Не только его прикосновение, но и все его присутствие за моей спиной. То, как он прикасается ко мне, создает ощущение, что он знал мое тело десятилетиями.

Как будто он владел моим телом десятилетиями.

В его абсолютной уверенности есть что-то такое, что превращает меня в простую марионетку в его руках.

— Я буду владеть каждой из твоих дырочек… – Его палец оставляет мою задницу, чтобы скользнуть вниз, к моим влажным складкам. – Но я начну отсюда. Я выбью из тебя воспоминания о ком-либо еще.

Напор его слов подобен тому, как его язык облизывал меня в этом безумном, сводящем с ума темпе.

Он покусывает мочку моего уха, посылая крошечные разряды удовольствия по моему позвоночнику.

— Ты позволишь мне владеть каждым дюймом тебя, не так ли, сладкая?

Мои нервные окончания настолько возбуждены, что я не могу ровно дышать, не говоря уже о том, чтобы думать или говорить.

Гортанный стон – единственный звук, который вырывается у меня.

— Черт. – Он переворачивает меня так, что я ударяюсь спиной о матрас.

Его глаза пристально изучают мое лицо, как будто на моих чертах написан какой-то мистический язык.

Язык, на котором говорит только он один.

— Останови меня, – бормочет он напряженным голосом.

— Ос-остановить тебя?

— Давай же.

Как я могу остановить его? Кроме того…

— Разве ты не говорил, что мне не позволено останавливать тебя?

— Это единственный раз, когда я даю тебе право первого хода. Скажи мне уйти, и я уйду. – Он двигает бедрами, посылая дрожь удовольствия вниз по моему животу, когда его рука обхватывает мое горло. – Я позволю тебе спокойно прожить свой последний год в школе. Я убью все свои фантазии. Я покончу со всем этим.

Мои губы дрожат.

Это то, чего я хочу, не так ли? Я проведу свой последний год в покое, и Эйден оставит меня в покое.

Эйден оставит меня в покое.

Мое сердце бешено колотится, но мне трудно сосредоточиться, когда его эрекция упирается в низ моего живота.

— Ты что, играешь в интеллектуальную игру? – Я огрызаюсь. – Это та часть, где ты смеешься мне в лицо и говоришь, что меня разыграли?

— Это та часть, где ты потеряла свой единственный шанс сбежать от меня. – Он сжимает мою шею. – Ты реально облажалась, сладкая.

Его губы прижимаются к моим во всепоглощающем, сводящем с ума поцелуе.

Часть внутри меня умирает; та часть, которая жаждала свободы, шанса сбежать от Эйдена. Но другая часть? Она наполняется странным чувством облегчения.