Книга Искусительная маленькая воровка, страница 100 – Меган Брэнди

Я только что сказал ей, что убил своего отца, и, вместо того, чтобы сбежать, она хочет развеять мои тревоги.

Будет ли она моей до конца?

— Моя мать не умерла, – говорю ей то, что она уже знает, и добавляю детали: – Но для меня ее больше нет, и она заслуживает этого. Я искал ее, но она исчезла в тот же день, что и я.

Она кивает.

— О тебе нет никаких записей. Почему?

— Ко мне подъехал мужчина в идиотском костюме. Он привез меня туда, где мне предложили работу, и я согласился. Я именно такой, каким выгляжу. У меня нет ничего своего, я живу в приюте с полдюжиной таких же щенков, как и я.

— Сколько тебе было лет?

— Пятнадцать, – целую ее в левую щеку, затем в правую. – Я попал в вашу крепость потому, что мой отец вбил в меня способность быть невидимым. Ты не можешь прикоснуться к тому, чего не видишь, и не можешь найти то, чего не слышишь. Я оказался там до того, сработала бесшумная сигнализация. Помог Хейз.

— Он сделал что-то, чтобы привлечь внимание?

— Верно.

— Тот парень, который стоял позади меня во время вашей драки, – это был Хейз?

Я киваю.

— Он слизал мою кровь.

Из меня вырывается громкий смех, и я утыкаюсь в изгиб ее шеи, прежде чем упасть рядом с ней.

— Да, знаешь, у него пунктик насчет крови.

Она удивленно смотрит на меня, приподнимаясь на локте.

— Что? – спрашиваю я.

— Я думала, ты… я не знаю, вскочишь, побежишь и придушишь его.

Ухмыляюсь, заправляя ей волосы за ухо.

— Если ты хочешь, я сделаю это.

Она смешно хмурится.

— Вот удивительно.

Она выглядит такой серьезной, что я не могу удержаться от смеха.

— Бастиан, ты же сама ревность в человеческом обличье.

— Ревность тут ни при чем.

— Нет?

Я качаю головой.

— Это вопрос того, что мое, а что нет. Никто не должен без разрешения прикасаться к тому, что им не принадлежит.

Богатая девочка игриво смотрит на меня, вероятно, вспоминая, как сказала что-то подобное в ту ночь, когда стала моей.

— На случай, если тебе интересно, Хейз – единственный самец, которого я не заставлю есть бетон за то, что он прикоснулся к тебе. Я люблю этого чувака.

— А если я захочу, чтобы он… поигрался со мной? – Ее глаза искрятся озорством.

Телефон тут же оказывается у меня в руках, и не проходит и пяти секунд, как Хейз открывает дверь.

Ее зрачки расширяются, и она оглядывается на меня.

— Иди сюда, мой мальчик, – говорю я.

Он закрывает за собой дверь и подходит к краю кровати. Его глаза не отрываются от моих, несмотря на то что трусики моей девочки лежат рядом с ней, а соски торчат сквозь тонкое платье, так как корсет, который служил ей лифчиком, разрезан и валяется где-то на полу.

Я притягиваю ее к себе и сажаю на колени.

— Она хочет узнать, какой ты на вкус. Правда, богатая девочка?

— Да, – говорит она, но в ее тоне нет воздушной, мягкой хрипотцы.

Мой член прижимается к ее заднице, но она не возбуждена. Она что, проверяет меня?

Хейзи ухмыляется, его внимание наконец переключается на нее. Он наклоняет голову, проводя пальцем по подбородку.

— Можно мне засунуть свой язык ей в рот?

— Если она тебе позволит.

Он кивает, опускается на колени и устраивается рядом; ее ноги все еще лежат на мне.

Облизывая губы, паршивец шепчет:

— Иди к папочке, красотка.

Она наклоняется вперед.

Хейз подается ближе.

Их губы на расстоянии вдоха.

Я пинаю его в грудь, обнимаю Роклин за талию и утыкаюсь лицом ей в шею.