Книга Искусительная маленькая воровка, страница 64 – Меган Брэнди

Профи в том… чтобы приготовить барбекю.

Ему жарко, он откладывает складной нож, снимает куртку и бросает ее мне. Я едва успеваю ее поймать, и он улыбается.

— Просто хотел убедиться, что ты не пялишься на мою задницу, – говорит он, поворачиваясь обратно к грилю.

Аккуратно кладу потрепанную косуху к себе на колени.

— О, так и есть. Сижу и думаю, откуда ты такой хозяйственный.

— Раньше у нас в приюте было распределение обязанностей, – Бастиан пожимает плечами. – Панки обожают барбекю.

Приют? Он не уточняет, поэтому я не спрашиваю.

— Не могу поверить, что ты прямо сейчас готовишь для меня.

— Не для тебя, – он сверкает улыбкой через плечо, несколько темных прядей падают ему на лоб, и, боже мой, внутри разливается приятное тепло. – Я готовлю для себя, но я поделюсь, – улыбка сменяется сердитым взглядом, как будто он передумывает. – Едой. Я поделюсь едой… Эй! – взгляд его снова устремляется в мою сторону. – Ты что, обыскиваешь меня?

Я смеюсь, осознавая, что мои пальцы бегают по прохладной коже на коленях. Смотрю на вшитую в воротник бирку. Написано тем же идеальным почерком, что и в записке из его бумажника.

— Бишоп.

Наши глаза встречаются, и он хмурится, обдумывая свою оплошность и решая, разозлиться ему на то, что я прочитала его имя, или нет.

В конце концов он кивает, поворачиваясь, чтобы полить мясо соусом прямо из бутылки.

Бастиан Бишоп.

Я оглядываю его.

— Ишь ты, епископ.

Он непонимающе смотрит в мою сторону, но только на мгновение.

— Твоя фамилия, – говорю я ему. – Бишоп значит «епископ». – Я делаю паузу. – Чем ты занимаешься, Бастиан Бишоп?

Такой общий, банальный вопрос. Он примерно моего возраста, так что должен где-то учиться. Я пропустила выпускной год и сразу поступила на программу стипендиатов, сейчас на втором курсе.

— Куратор, – говорит он.

Я закатываю глаза, а потом наблюдаю, как он отрывает кусок фольги, кладет в нее уже готовое и подходит, кивая подбородком, чтобы я подвинулась. Что я и делаю. Он кладет фольгу между нами, в ней куриные ножки, обмазанные соусом. Я никогда еще не ела куриные ножки, но пахнет божественно. Настолько, что я наклоняюсь вперед, чтобы вдохнуть аромат.

— Ну, богатая девочка, – он отрезает кусок складным ножом и подносит прямо на лезвии к моим губам.

— Что, забыл прихватить вилки?

— Ни вилок, ни тарелок, а салфеток мало, – он предупреждающе хмурится. – Открой рот.

Я делаю как сказано, хватаю кусок зубами, и он напрягается, очевидно, опасаясь, что я порежусь.

Округляю глаза и поднимаю руку, чтобы прикрыть рот, когда заканчиваю жевать.

— Это… вкусно.

Бастиан кивает, берет куриную ножку двумя пальцами и вгрызается в нее, как пещерный человек, соус течет у него по щекам.

Посмеиваясь, я наклоняюсь ближе, и он прищуривает глаза. Слизываю соус с его щеки, и, прежде чем успеваю отстраниться, свободной рукой он обхватывает мою шею, а его рот прижимается к моему.

Я встречаю жар его языка и дрожу, когда он проводит пирсингом по моей нижней губе.

Но на этом все. Он бросает на меня свой обычный суровый взгляд (мне показалось, что я увидела в нем теплые нотки?) и говорит:

— Ешь.

Смотрю на кучу еды, и он отрезает мне еще кусок, но я выхватываю ножку у него из рук.

Бас

ЭТО СМЕШНО. ПРАВДА.

Она морщится и смотрит на барбекю так, словно это пища пришельцев. Похоже, она понятия не имеет, что с этим делать. Невероятно, но мне приходится учить ее есть обычную курицу.