Книга Чужие дети, страница 110 – Лина Коваль

— Катя, — Адам хватает меня за локоть. — Катя! Ты все еще злишься на меня!

— Брось. Я не злюсь…

— Злишься, но я пришел с добром. Сделанного не воротишь. Просто слушайся во всем Жору. Он профессионал.

— А Арман нет? Ты это пытаешься мне сказать?

— Арман — коммерсант.

— Послушай, все зарабатывают деньги!

— Да. Ты, к примеру, теперь вдвое меньше.

Я отворачиваюсь и бешусь оттого, что он, черт возьми, прав.

Адам был щедр. Как мужчина и как продюсер, который обеспечил начинающей актрисе ставку топовой звезды, но сейчас, после слухов о работе в «Измене», мой гонорар сократился вдвое. Да и предложений поубавилось.

Я… ошиблась.

Это стоит признать.

Еще и «Кинотавр». Жюри так тщательно подходит к выбору победителя… Фильмография, репутация, связи — все играет важную роль.

— А что за слухи про скандалы на площадке? — интересуется Адам, добивая.

Он и об этом знает?..

— Не было никаких скандалов, — повернувшись, бросаю на него затравленный взгляд. — Или я похожа на ту, кто их закатывает?..

Светло-голубые глаза соскальзывают вниз. По выступающей из выреза груди к талии, стянутой тонким кожаным пояском, и ниже — к коленям, которые видны благодаря ветру. И снова направляются к моему лицу.

Смотрим друг на друга в упор.

— Сейчас — очень.

— Я серьезно, Адам, — недовольно качаю головой.

— Конечно, я не поверил. Поэтому задаю тебе вопрос про слухи, если ты заметила. Откуда они пошли, Катя?..

— Я не знаю, — честно отвечаю. — Я приезжала на площадку вовремя, была со всеми вежлива — как всегда, ни с кем не конфликтовала. Это, знаешь ли, очень обидно. Оказывается, у меня «высокомерное лицо» и «завышенные требования», а еще я «считаю всех остальных низшим сортом». Так ведь меня сейчас обсуждают в наших кругах?

Варшавский чертыхается, нахмуривает светлые брови и смотрит прямо перед собой.

— Арман советует не обращать внимания. «Собаки лают, караван идет» и все такое, — смущаюсь. — И я… правда стараюсь об этом не думать, но иногда находит…

— Отправь-ка мне список, Катя.

— Список?

— Вспомни, кто еще работал у Борисова. Постараюсь выяснить, откуда ноги растут…

— Хорошо. Буду тебе очень благодарна!.. — касаюсь его локтя и вздрагиваю от резкого оклика.

Это Настя.

— Катя. Там все вас ищут. Пора задувать свечи на торте.

Улыбнувшись друг другу, мы возвращаемся в зал.

— Мама! Папа! Я сокровище нашла, — бежит к нам дочь, размахивающая мерцающей палочкой.

Забирается на руки к отцу и обнимает его шею.

Следующие минуты мне запомнятся навсегда, потому что это первый настоящий день рождения нашей дочери. Прошлый мы еще отмечали в Бресте. Только вдвоем.

Глаза Лии лихорадочно блестят, щеки краснеют, а платье тут же оказывается испачканным в ярко-розовом йогуртовом креме, но ее счастливый смех, порой переходящий в визг, лучшее подтверждение того, что мы — ее мама и папа — большие молодцы.

— Ты не видела Армана? — спрашиваю я у Насти после того, как свечи задуты.

— Он уехал. Я думала, ты знаешь.

— Уехал? — теперь озираюсь в поисках сумки, которую оставляла на спинке стула.

— Он искал тебя. Видимо, так и не нашел.

Поблагодарив сестру, направляюсь к столу и отыскиваю телефон.

— Катя, — отвечает Арман. — Мне пришлось уехать.

— Что-то случилось?

— Микелла получила травму на площадке. Еду к ней.