Книга Чужие дети, страница 112 – Лина Коваль

Полчаса уходит у нас на то, чтобы справиться со всеми подарками, шарами и перенести нашу спящую дочь на кровать.

Правда, это не удается сделать без приключений, и в самый неподходящий момент, как только Адам собирается уйти, Лия мгновенно просыпается. Суматошный день и заряд эмоций от прошедшего дня выплескиваются в самую настоящую истерику, которые, по правде говоря, обычно очень редко случаются.

Первые несколько минут дочь плачет будто бы беспричинно, потом требует от отца, чтобы он остался и посмотрел, как мы будем разбирать подарки.

Я устало, даже обессиленно киваю. Сопротивляться просто нет смысла, да и с бывшем мужем наши отношения будто бы перестали быть натянутыми.

Варьируя между препятствий из острых недопониманий, личных обид, возможно, даже ревности — моей уязвленной женской, и его — собственнически-мужской, мы оба будто бы еще сильнее проникаемся друг к другу глубокой симпатией.

Как бы ни было сложно, Варшавский ни разу меня не обидел.

Я тоже изо всех стараюсь принять все его решения. Даже Асю.

Думаю, для нашей дочери это ценно. По крайней мере, искренне надеюсь, когда-нибудь она оценит это по достоинству.

Все коробки переезжают на пол в гостиную, а я, в попытке быть вежливой, предлагаю Адаму кофе. Он соглашается, снимает пиджак и устраивается в кожаном кресле, а уже через пятнадцать минут, держа в руки белоснежную чашку, с легкой улыбкой наблюдает за нами.

Я усаживаюсь на ковер, подбирая ноги под себя и поправляя подол платья. Дочь шумно дышит и снимает оберточную бумагу с детским выражением предвкушения на лице.

— Это платье принцессы, мамочка? — она раскрывает шуршащую розовую бумагу в круглой белой коробке-цилиндре и извлекает невероятной красоты наряд, воротник и подол которого отделаны жемчугом. — Это от тети Насти и дяди Артема.

— Как ты всех запомнила? — я качаю головой и помогаю ей нарядиться.

Светло-русые, завитые мной с утра волосы падают каскадом на детское личико. Лия хохочет, откидывает это роскошество за спину и подбегает к зеркалу.

Одна модельная поза сменяется другой, а потом дочь головокружительным вихрем несется к отцу.

— Папа, я красивая?..

— Очень.

— Самая красивая?..

— Самая красивая, — отвечает Адам, не задумываясь.

Взявшись за края подола, Лия кружится и вновь останавливается.

— А на кого я похожа?

— На маму, — снова без заминки. — И немного на снежный ураган.

Детский смех заливает гостиную.

Я шутливо закатываю глаза и инстинктивно хватаюсь за первый попавшийся подарок. Достаю настольную игру и складываю бумажный пакет по углам, чтобы убрать.

Дальше в разноцветном ворохе Лия отыскивает серебряные туфли. Это тоже подарок Григоровичей. Александровы на празднике не появились. Белла немного приболела, но, если честно, мне кажется, не приходить — было единоличным решением Евангелины.

— Настя с Артемом — молодцы, — говорю, когда дочь уносится в детскую за телефоном, чтобы сделать фотографии и поблагодарить своих дарителей.

— Надеюсь, совсем скоро мы будем поздравлять их.

— Ты знаешь? — удивляюсь.

— Про беременность? Артем сказал.

— Безумно счастлива за них.

— Я тоже искренне обрадовался. Они молодцы.

Я испытываю неожиданный душевный подъем потому, что есть с кем разделить мои чувства.

Арман воспринял новость холодно. Во-первых, они не очень-то знакомы, во-вторых, в действительности порадоваться за нас могут только те, кто понимает, какой длинный и сложный пройден путь.