Книга Чужие дети, страница 121 – Лина Коваль

Арман предлагает поехать в гостиницу, я с радостью соглашаюсь. Хочется поскорее обнять Лию и наконец-то выдохнуть.

Правда, уезжаем мы не одни, поэтому останавливаемся в пробке. За окном кипит курортная, полная приключений жизнь, а в машине тотальная, гробовая тишина.

Этот контраст смущает.

Хочется туда, на волю.

— Зря ты так про «ФильмМедиа»… — замечает Арман, недовольно поглядывая в окно.

— Почему? — оборачиваюсь и поправляю белое платье.

Для церемонии я выбрала вновь образ в стиле балеткор с облегающим верхом, открытой спиной и ниспадающей юбкой из органзы. Как-то интуитивно хотелось быть похожей на свою героиню: грациозную, но сильную, со стержнем.

— Я продюсер, Катя. И прекрасно понимаю, как гонорар может взлететь до небес. Если согласуют вторую часть, ты стрясешь с них в два, а то и в три раза больше.

— Дело не в деньгах.

— Конечно в них, — он благодушно смеется. — Если «Любовь в пуантах-2» снимет другой режиссер — ничего страшного не случится, а вот замену актрисы, у которой главная роль, зритель терпеть не будет. Вот это все, — небрежно кивает на награду. — Обязательно надо монетизировать. Иначе зачем вообще эти конкурсы?

— Ты говоришь странные вещи, Арман.

— Я говорю тебе реальные вещи. Кроме того, мне не нравится, когда моя женщина прилюдно восхваляет другого мужика.

— Восхвалений не было. Был отзыв о моей работе.

— Постарайся впредь, чтобы такого не было.

Я удрученно вздыхаю и чувствую, как шею стягивают невидимые ремни. Дышать трудно, совершенно нечем, асфиксия.

— Как скажешь, — стискиваю зубы.

Пробка бесконечная.

Беспросветная.

На дороге и в жизни.

Я так отчаянно бежала от фантомных болей, оставшихся после прошлого брака, что сама не заметила, как оказалась в клетке. Да, золотой, но все же клетке.

Мое запястье сдавливает широкая ладонь.

— Ты умница, Катерина.

Телефон в моей сумочке вибрирует. С трудом освободив руку и щелкнув застежкой, извлекаю его и сразу же удивленно отвечаю:

— Да, слушаю.

— Катя, — говорит Адам. Голос обеспокоенный.

— Что случилось? — нетерпеливо ерзаю.

Первая мысль — что-то не так с Лией.

— Насте резко стало плохо. Давление упало, обморок. При падении она ударилась животом.

— Ох… — прикрываю глаза и качаю головой. — Она в больнице?

— Мы с Артемом едем за «скорой». Я подумал, ты тоже должна знать.

— Конечно, я приеду. Отправьте мне адрес, куда именно ее повезли.

Опустив телефон, судорожно смотрю по сторонам. На вопросительный взгляд Армана отвечаю быстро:

— Насте Григорович стало плохо.

— Кто это? — спрашивает он без энтузиазма, а я неверяще на него уставляюсь.

Настя — самый частый гость у нас дома. Моя единственная подруга. Сестра… Неужели мужчине, которого я выбрала в свои спутники, настолько все равно на моих близких?..

— Это моя сестра, Арман, — не скрываю негодования. — И она беременна. Я ведь рассказывала тебе…

Он отмахивается.

— Так бы и сказала, что сестра. Теперь понял…

Я открываю сообщение с адресом и обращаюсь с телефоном к молчаливому водителю:

— Отвезите нас по этому адресу, пожалуйста.

— Катя, давай ты заедешь к Насте с утра. У меня был сложный перелет. — останавливает Багдасаров, убирая мой телефон. — Едем в гостиницу, — командует.

Внутри меня зреет протест такой силы, что оставаться вежливой больше не получается. Что-то рвется на части. Мое терпение или желание быть послушной и хорошей — не знаю.