Книга Чужие дети, страница 139 – Лина Коваль

Совсем скоро мы заезжаем на территорию частного поселка и останавливаемся возле большого дома с просторным крыльцом, к которому ведут две каменные лестницы. На втором этаже — открытая терраса.

А еще здесь есть высокие белые колонны. Совсем как в Шувалово, только современнее.

К двухстворчатой двери темно-зеленого цвета я подхожу практически не дыша. Так сильно волнуюсь.

Адам пропускает меня вперед, касаясь поясницы, и закрывает дверь.

Я осторожно смотрю по сторонам и боюсь выдать реакцию на свое первое впечатление. Честно сказать, опасаюсь, что не понравится. Слишком живы воспоминания о совместном ремонте с Арманом, когда все мои возражения не воспринимались всерьез.

— Если что-то не откликается — говори. Все поменяем, Катя. Это ведь несложно. Хочу, чтобы ты чувствовала себя хозяйкой.

— Я пока осмотрюсь. Ладно? — опускаю пакет с подарком на пол и расслабляюсь.

Дышать становится легче.

— Конечно. Оставлю тебя ненадолго одну, — сжимая телефон в руке, Адам направляется в сторону просторного коридора, но вдруг останавливается и смотрит на меня, будто не веря, что все это происходит здесь и сейчас. С нами. — Гостиная — там, — указывает глазами. — Думаю, тебе понравится…

— Спасибо! — почти на цыпочках иду в указанную сторону, но вдруг мой мобильный тоже оживает в сумке.

С трудом его отыскав, отвечаю.

Не глядя.

— Угомони своего Варшавского! — кричит Аня в трубку.

Я раздраженно скидываю звонок и изумленно смотрю, как полыхает огонь в стеклянном камине.

Камин!

Какая чудесная, теплая идея для гостиной!

Покружившись, вдыхаю запах лимона и разглаживаю тонкий шелк на бедрах. Мне безумно здесь нравится. Детали интерьера ненавязчивые, но каждая аутентична. Хочется разглядывать. Долго и тщательно.

Телефон снова вибрирует в руке.

— Да?!

— Я сказала, угомони своего Варшавского.

— Ты с ума сошла? — не сдерживаюсь.

— Ты такая глупая, Пух! У отца серьезные проблемы, у мамы, меня выперли из Останкино, а Генри? Он мне все рассказал, Катя. Не находишь, что слишком много совпадений?

— Не вижу никакой связи с Адамом.

— Конечно, не видишь. Потому что у тебя одной дела идут в гору. Одна ты в шоколаде.

— Прости мне мой успех, Аня.

— Услышь меня. Это Варшавский сделал так, что все, созданное трудом отца, сейчас рушится.

— И зачем же ему это? Не просвятишь?

— Причина есть. Я о ней узнала давно и тогда сделала все, чтобы вы развелись. Приезжай завтра к Генри, Катя. Я все тебе расскажу.

Едва я опускаю телефон, в гостиную заходит Адам. Я осматриваю светлые брюки и светло-голубую рубашку с расстегнутыми у воротника пуговицами.

По всей видимости, общение с мамой было сложным, потому что выглядит именинник весьма усталым.

— Все в порядке? — Адам подозрительно прищуривается.

— Конечно, — отвечаю ему с улыбкой, тут же забывая о сестре. Сегодня у нас праздник! — Давай отмечать!

Вечер плавно перетекает в ночь.

Первую ночь в новом доме, который мне так нравится.

Адам проводит подробную экскурсию, демонстрируя все помещения, многие из которых пока пустуют, а я ловлю ощущения. Тону в них. Робких, приятных, обволакивающих. Тех, что, впрочем, как и время, утекают сквозь пальцы.

Мы здесь совершенно одни.

Покачивая бедрами, мягко двигаюсь в приятном полумраке гостиной. Мою фигуру освещают языки пламени, танцующие в камине. Шелковый отлив сарафана становится теплым и притягательным.