Книга Чужие дети, страница 140 – Лина Коваль

Адам, сидя в кресле, задумчиво за мной наблюдает. В светлых, сосредоточенных на мне одной глазах отражается огонь. Пожалуй, мне удалось сделать для него этот день таким, как я и планировала. Главное — спокойным и домашним.

У нас впереди масса совместных праздников. Целая жизнь. Уверена, в этом доме мы несчетное количество раз будем принимать гостей: это будут и большие званые приемы, и встречи узким, своим кругом, которые мне больше по нраву.

Но сегодня Адам только мой…

Я чувствую себя воздушной и очень-очень счастливой. Ни один человек в мире, как бы ни старался, не заберет у меня это счастье и эту легкость.

Этот яркий огонь, что между нами, не разрушает и не бесчинствует. Даже прикрыв глаза, я чувствую его созидающий свет. Я наконец-то научилась это определять. Ведь огонь, как и любовь, всегда делает выбор: либо сжечь дом до руин, либо обогреть его жителей.

Наша любовь такая.

Она согревает.

Я наконец-то научилась.

Наконец-то.

* * *

— Уверена, что хочешь туда пойти? — спрашивает Адам, останавливая внедорожник возле подъезда на следующее утро.

Озираюсь.

Погожий летний денек радует солнцем, но я чувствую внутреннее раздражение.

— Совсем не уверена…

Я нервно одергиваю узкую юбку чуть ниже колена и поправляю воротник строгой рубашки. Для встречи с братом и сестрой мне захотелось одеться максимально строго. Это поможет держать оборону.

Варшавский качает головой и забирает мою ладонь себе. Поглаживает ее внутреннюю сторону.

— Катя…

— М? — хмурюсь.

— Ты ведь знаешь, что мы никому ничего не должны и можем себе позволить не встречаться с тем, с кем не хочется?

— Это я знаю.

— Просто уточнил.

— Я пока не знаю, что будет дальше, — отвечаю честно. Как есть. — Возможно, с Генри и Аней действительно не стоит встречаться, и когда-нибудь я приму такое решение. И знаю, ты меня поддержишь…

— Конечно.

— Но сейчас… я чувствую эту потребность. В них. Мне хочется разобраться со всем, что случилось с нами, и позволить себе начать с чистого листа.

— Я в любом случае тебя поддержу.

— Ты уже поддерживаешь. Учитывая ситуацию с Генри…

Адам хмурится, вспоминая о моем брате и его роли в аварии, но делает это недолго.

— Я уже говорил, Катя. У меня есть ты. Все остальное мной воспринимается как плата. Причем мизерная.

— Не будь таким идеальным, Варшавский! — я улыбаюсь, потому что это слишком приятно.

— Я еще даже не пытался.

— Тш… — прижимаю палец к мужественным губам.

Мягко поправив лацкан пиджака, целую гладковыбритую щеку и вдыхаю свой любимый ветивер. Этот аромат теперь — мое успокоение.

— Если я тебе понадоблюсь — сразу звони. Буду в офисе, но смогу оперативно тебя забрать…

— Со мной все будет хорошо. К тому же есть еще одно важное дело в центре. Я доберусь сама. Не переживай.

Попрощавшись, выхожу из автомобиля и направляюсь к двери.

Подъезд снова навевает мысли о детстве и Инге Матвеевне, но они уже не такие яркие. Я им больше не радуюсь. Просто вспоминаю как данность.

— Привет, — встречает Генри и с опаской смотрит на лестничную площадку. — Ты одна?

— Если ты ждал Адама, то он уехал.

— Спасибо, — бурчит брат и обнимает меня за плечи. — Соскучился по тебе…

Я стараюсь держать дистанцию, но мой дофамин зашкаливает. От высокой фигуры, любимых кудрей и… от аромат яблок из детства.