Книга Чужие дети, страница 159 – Лина Коваль

Сестра все еще искренне уверена, что за всем этим стоит мой Адам. Я же жду не дождусь, когда услышу принесенные ей извинения и, мы заживем спокойно.

Последние дни Адам отсутствовал, а я — стыдно признаться — сильно по нему тосковала. Просто удивительно, как быстро женщина привыкает к хорошему. Еще недавно мне казалось нормальным проводить вечера и ночи в одиночестве. А сейчас все время хочется его рядом. Сильного, мудрого, не очень разговорчивого из-за усталости… Но рядом.

Если бы Аня знала, какое это счастье: прижаться к любимому мужчине и оставить все проблемы за пределами нашего дома.

Если бы она только знала…

Помотавшись среди царства контейнеров, мы проходим ряд автопогрузчиков и попадаем в еще одно. Здесь все выглядит заброшенным и еще более страшным. Тревога в груди усиливается, вместе с ней поднимается злость на сестру.

— Кажется, мы заблудились, — сердито поглядываю.

Начинает накрапывать мелкий, противный дождь.

— Все будет хорошо, пойдем туда, — Аня упрямо кивает вправо и накидывает на голову капюшон от толстовки.

— А почему не в эту сторону? — с раздражением смотрю влево.

— Господи, какая ты упертая, Катерина! — взрывается она.

— Это я упертая? — повышаю голос в ответ.

— Самая упертая. Все и всегда должно быть, только так, как Катя хочет, — она кричит, активно жестикулируя. Капюшон спадает с головы. — С самого детства. Всегда так было. Я всегда прогибалась под твои желания, потому что ты старшая.

— Мы приехали сюда, потому что ты захотела! — недовольно напоминаю ей.

Она забыла?

Мы останавливаемся посреди выстроенных гор из разноцветных контейнеров и смотрим друг на друга. Расстояние между нами не больше метра, но ощущается оно как громадная пропасть.

Пропасть во всем.

Выглядим по-разному, одеваемся тоже. Я предпочитаю классический стиль, Аня — спортивный. Наши мысли отличаются, чувства, как правило, полярны. Наши взгляды на жизнь и людей никогда не совпадали. Даже в детстве. В таком случае сложно оставаться родными людьми, но ведь любые отношения — это осознанный выбор. И как бы я ни относилась к поступкам Генри или Ани, они навсегда останутся моими братом и сестрой, потому что мой выбор такой.

— Ты всегда была лучшей, Катя. В учебе, потом в работе. А уж дома, для отца — вообще идеал. Я всегда пыталась стать тебе… равной, — она еле сдерживает слезы. Сколько их в ней, такой грубоватой и жесткой? Одному богу известно. — Понимаешь? Я не хотела быть лучше, чем ты. Не хотела тебе несчастья. Я хотела… быть равной!

Делаю шаг и обнимаю хрупкие плечи, потому что никогда не поздно признаться близкому человеку в любви и принять его, таким какой он есть. Со всеми шероховатостями и странностями.

Пока мы живы — никогда не поздно.

Аня, тихо сдерживаясь, плачет.

— Ты всегда была равной. Не по возрасту, конечно. Я тебя на три года старше, а значит, какие-то вещи удавались мне быстрее, но равной ты была всегда. — Заверяю ее, касаясь темных волос и чувствуя привычный аромат зубной пасты. Это из детства. — Не знаю, как тебе помочь. Честно, не знаю, но, уверена, ты справишься… Мы справимся. Я тебя люблю.

— И я тебя… — она неуклюже кивает и отдаляется. — Дождик! — вытирает лицо руками.

— Ага, только этого не хватало… — смотрю на небо.

Но тучи уже рассеялись, а моросящий дождь сменился выглядывающим из-за контейнеров солнцем.