Книга Чужие дети, страница 161 – Лина Коваль

Затем украдкой смотрю на нахмуренного Адама, который неотрывно наблюдает за мной.

И пусть выражение его лица не предвещает ничего хорошего, а Аня крепко держит меня за руку, я все-таки выпутываюсь и подхожу.

Чтобы поцеловать и как-то смягчить свое положение.

— Привет, — кротко улыбаюсь.

— Ближе колясок для Насти не было? — он грубовато напоминает о моем обмане и смотрит по сторонам. — Обязательно сюда было ехать?

— Ну прости, — я устало прикрываю глаза и обхватываю широкую, теплую ладонь. — Я хотела потом тебе обо всем рассказать.

— Потом? Как удобно…

Стефан перекидывается приветствиями с охраной и, смущаясь, обращается ко мне:

— Это ты прости меня, Катя. Не думал, что вы сможете меня вычислить. Фирма ведь была подставная. По крайней мере, должно было быть не так быстро. Адаму я по дороге все рассказал… Клянусь, он ничего не знал, а сегодня застал меня врасплох. Я решил немного отомстить за маму, которую по вине Антона Павловича несправедливо выгнали из театра.

— Несправедливо? — Аня округляет глаза от гнева. — Да вы издеваетесь? Ваша мать убила нашего дядю! — обвиняет и привлекает внимание охранника.

— Аня! — я одергиваю.

Еще чуть-чуть и мы все окажемся на каком-нибудь ток-шоу. Например, у Багдасарова.

От воспоминаний об Армане меня штормит. Не хочу его видеть.

— Наша мать убила вашего дядю? Это никем не было достоверно доказано, — останавливает ее Стефан. — А вот то, что ваш отец загубил карьеру мамы и она так и не стала популярной актрисой — факт. Кроме того, я ведь не сделал ничего предосудительного, — теперь оправдывается перед братом. — Только ускорил процесс. Наш отец, в отличие от вашего, всегда вел честный бизнес и…

— Не надо впутывать в это отца, — со злостью отчеканивает Адам. — Вот именно — он был честным. И никогда не стал бы лезть не в свое дело, как ты.

Стефан озадаченно обращается ко мне:

— В общем, я обещал брату, что перед тобой извинюсь, Катя.

— Что значит перед ней извинишься? — Аню снова несет. — Меня выгнали с работы, а наша мама лишилась важного поста в школе-студии. А ты решил просто извиниться перед Катей?

— Маленькая поправка — ваш отец сам все это устроил. — Стефан тоже на нее наступает.

— Какое тебе вообще было дело до него?

— Такое! Не хрен воровать. Шувалов-Бельский сядет за свое.

— Не хрен вам, Варшавским, лезть не в свое дело, — Аня сжимает кулаки.

Эти двое вот-вот подерутся.

Мы с Адамом смотрит друг на друга.

Встретившись на безлюдном пляже в Сочи, никогда бы не подумали, что оказывается наши семьи тесно связаны вопиющим случаем в театре. Случаем, после которого все изменилось. И у Шуваловых-Бельских, и у Варшавских.

— Заткнитесь. Оба! — громко говорит Адам и сжимает мою ладонь. — Я больше не собираюсь все это слушать и долго в этом вариться. Мне нет никакого дела до того, что было тридцать лет назад. Нравится вам — хоть поубивайте здесь друг друга. Мы уезжаем, — уверенно тянет меня к своей машине.

Как только оказываюсь в теплом салоне и собираюсь все ему объяснить — спокойно и доходчиво, доносится звонкий детский голос:

— Здрасьте…

Я озираюсь и теряю дар речи.

С заднего сидения улыбается Коля.

Чумазый и крайне жизнерадостный.

— Здравствуй, Коля, — перевожу взгляд на вторую половину сидения. Старший брат уставился в окно. — Привет, Илья, — отвлекаю.