Книга Чужие дети, страница 3 – Лина Коваль

В доме два крыла: правое — с уютными, восхитительными гостиными, столовой, просторной кухней, кабинетом и комнатами для прислуги, левое — для жизни. Там находятся комнаты членов нашей семьи. Их так много, что от нетерпения всех увидеть мгновенно кружится голова.

— Кто дома? — интересуюсь.

— Мама сегодня в Щуке, Кать. У нее приемная комиссия, в этом году новый курс набирает. Анька на «Мосфильме», они там фильм о нашей семье снимают, — Генри без восторга закатывает глаза. — А Григоровичи и Александровы в отпуске. То ли на Маврикии, то ли на Мальдивах…

— На Мальдивах. Я знаю, мы списывались. Ничего страшного, я пока уложу Лию на дневной сон, иначе она будет закатывать нам концерты за ужином.

— Ты ведь знаешь, что закатывать концерты — это наше семейное? — грустно спрашивает брат.

— Знаю, но вам не понравится… — качаю головой.

Дружно поздоровавшись с новым садовником, мы проходим в нашу с Лией комнату. Сначала я страшно боюсь, на втором этаже лоб покрывается липкой испариной, но брат ведет нас в другую сторону.

— Мама распорядилась устроить вас в одной из гостевых спален. Думала, что ты не сможешь там… в старой.

— Спасибо, — сглатываю горький ком, застрявший в горле. — Это очень мудро с ее стороны...

Снова оказаться в спальне, где мы жили втроем — с дочкой и мужем — слишком больно. Даже через время. Вспоминать о своих ошибках вообще не лучшая затея.

— Так. Доставил в целости и сохранности. Я пошел, Пухлик.

— Иди уже, — посмеиваюсь, разглядывая спокойные обои и прелестный шелковый текстиль на огромной кровати и окнах.

Лия послушно укладывается спать — умаялась девочка, а я, только освежившись в душе, замечаю плотный конверт на столе.

На лицевой стороне — отметка актерского агентства Георгия Сташевского.

Это ведь… сценарий! Жора говорил, что отправил.

Мысли сбиваются в кучу. Со времен моей последней работы в кино прошло чуть больше пяти лет — слишком много, чтобы относиться к новому проекту как к чему-то заурядному.

Дрожащими руками вскрываю бумагу и… извлекаю из нее еще один запечатанный, на этот раз черный конверт.

«Лично в руки Катерине Шуваловой-Бельской».

Интересно…

Закусив нижнюю губу, справляюсь с последней преградой и замираю. От волнения перехватывает дыхание в груди, а легкие болезненно сжимаются. Всему виной одна надпись на титуле.

От руки.

«Я хочу видеть свою дочь, Катерина».

Послание, оставленное размашистым почерком бывшего мужа, сильно пугает, но я забываю о нем, как только вижу напечатанный заголовок:

«“Любовь в пуантах”.

Киносценарий полнометражного фильма

о балерине Анне Шуваловой».

С трепетом листаю гладкие страницы.

Читаю, запоминаю, млею от предвкушения. До дрожи хочется прожить это кино.

Это ведь то, о чем мечтает каждая актриса, итолько моя роль — от самого первого слова до последней строчки. История судьбы нашей двоюродной прабабушки — прекрасной и сильной русской женщины, которая полюбила иностранца и все оставшиеся годы от этого страдала.

Грустная история, но жизненная.

И мне предлагают эту роль?..

Все кажется сказкой, фантастикой, чудом, неизвестно как случившимся со мной, до тех пор пока не добираюсь до кастинг-листа.

От одного только имени в душе поднимается буря из похороненных силой эмоций: злость, трепет и… отвращение.