Книга Чужие дети, страница 5 – Лина Коваль

Я умру от зависти, если они возьмут сестру!

— Они хотят тебя, — настаивает Сташевский, и на душе становится спокойнее.

— Почему именно я? Скажи мне!..

— Ты сама напросилась.

— Давай же…

— Во времена Шуваловой танцовщицы были… в теле, поэтому Анюта не подойдет, — ничуть не смущаясь, напрямую отвечает друг. — У тебя округлые бедра. Вообще — подходящие формы, женственные. Варшавский настаивает, что роль твоя, а не Ани.

— Он что… так и сказал?

— Мамой клянусь, — глумится Сташевский. — Это было при мне на предварительной читке со сценаристами.

В целом это тоже то, к чему я привыкла. Каждый первый может спокойно обсудить твою внешность, вес или даже прикус — неважно. Но то, что бывший муж хладнокровно обсуждает мое тело со всеми подряд?.. Мерзко!

— Кстати, в Бресте я похудела… — вздыхаю, поглаживая плоский живот, а затем очерчиваю стройную линию бедер.

— Да ладно? — без энтузиазма восклицает Жора.

— Да… Где-то на два размера.

В трубке слышится тяжелый, многострадальный вздох.

— Давай встретимся, Шувалова-Бельская, что ли? Я хочу это видеть.

— Сегодня я с семьей, — оборачиваюсь, обращая внимание на Лию.

Она сидит на кровати и сонно трет глазки. Мое материнское сердце уже знакомо щемит. Такая она сейчас трогательная и беззащитная.

— Завтра. Подъезжай с утра ко мне в офис, Катенок. Выпьем кофе и сделаем тебе новое портфолио. На два размера похудела. Это ж надо…

— Ладно, — тут же соглашаюсь и прячу сценарий в прикроватную тумбочку. В конце концов, никто ведь не просит принимать решение прямо сейчас? — Завтра я буду…

[1]«Золотая пятерка» — неофициальное название пяти престижных театральных учебных заведений Москвы, выпускники которых составляют основу российского театра и кино.

Вечер выдается по-летнему теплым и практически безветренным.

— Дедушка! — визжит Лия и несется по дорожке зеленого сада, размахивая миниатюрной сумочкой. — Дедуля!..

— Это кто у нас здесь? А?.. — папа ловко подхватывает внучку и залихватски кружит ее в воздухе.

Я, медленно направляясь к ним, улыбаюсь.

Моему отцу — знаменитому драматургу, режиссеру и руководителю московского театра Антону Павловичу Шувалову-Бельскому — не так давно исполнилось шестьдесят три, но выглядит он максимум на пятьдесят: высокий, подтянутый, с подкрашенными, черными как смоль волосами.

Список перечисленных заслуг неполный, но мне всегда важно другое. Мой папа — отличный семьянин. Женившись на маме после отвратительного инцидента, он выполнил данное тестю обещание: сделал свою супругу счастливой.

В этом браке у них родились сын и две дочери — Генри, я и моя младшая сестра Аня.

— Привет, папуль. — Встаю на носочки, чтобы дотянуться до плеч и обнять.

— Здравствуй-здравствуй, Катерина!.. — он прищуривается и обводит меня внимательным взглядом. — Похорошела как. Самая настоящая русская красавица.

— Скажешь тоже, — тихо смеюсь и поправляю кофточку на Лие.

Мы втроем проходим в столовую и сразу погружаемся в теплую, домашнюю атмосферу: здесь пахнет вкусной едой, вокруг длинного стола крутятся помощницы в фартуках, а моя мама о чем-то серьезно разговаривает с Генри.

По крайней мере, выражение лица у нее слишком строгое.

— Мам, — выдыхаю и скорее несусь обниматься.

Дочь успевает чуть раньше.

— Катюша! Лия! Девочки мои дорогие!.. Боже… От тебя ведь ничего не осталось! — она слабо сжимает мои ребра и гладит меня по щеке. Всматривается. — Как же так? Ты точно здорова? — в голосе слышу строгого педагога.