Книга Чужие дети, страница 41 – Лина Коваль

*

Следующую неделю я даже не замечаю, настолько поглощена всем, что со мной происходит. По вечерам усиленно заучиваю текст и разбираю сложные моменты, а с самого утра отправляюсь в свой персональный трейлер, который к третьему съемочному дню доставляют на площадку.

Как правило, сцены с моим участием пишутся до обеда, поэтому после я могу спокойно прогуляться или позвонить по видеосвязи дочке, по которой безумно скучаю.

Особое удовольствие доставляет то, что я все больше вникаю в судьбу бабушки Ани и… стараюсь ее понять.

Будучи девушкой из состоятельной семьи, приближенной к государю, Анна Николаевна пробила себе дорогу на сцену, вопреки мнению самых близких и неутихающим пересудам в обществе.

Она вообще была бунтаркой и обладала качествами, которых мне так не хватает: свободолюбием и независимостью, нескончаемой силой воли и стремлением быть вне любой упорядоченной системы, а еще бабушка умела любить и бороться. Бороться за свою любовь.

Познакомившись с Аланом Маккоби во время путешествия по Европе, Шувалова отстояла свое право на брак с подающим надежды светилом медицины и, как бы ни было сложно любить его, никогда и никому не жаловалась.

По ночам невольно сравниваю героиню с собой.

Папа был не восторге от вспыхнувшего между мной и Адамом романа, и долгое время вел себя так, будто его вовсе не было. Варшавский терпеливо ждал. Месяц за месяцем. Год мы просто встречались, а потом отец был вынужден согласиться на свадьбу — я забеременела. Беременность была случайной, но абсолютно желанной.

Правда, за день до свадьбы случился большой скандал — отец неожиданно передумал. Тут уж мой будущий муж не выдержал, и они страшно поругались. Мы все равно поженились. При условии, что будем жить в Шувалово. Адам и здесь уступил, хотя это было сложно, а я просто радовалась, что все договорились, несмотря на то что до полного мира было далеко.

*

Одну из сцен мы снимаем в летнем саду. Дубль за дублем я повторяю один и тот же монолог и срываю цветы. Нервничаю, периодически поглядываю на часы.

— Ты не с нами, Катерина, — недовольно произносит Адам.

— Простите, — настраиваюсь и пытаюсь выдать свой максимум.

Ситуация на площадке резко меняется, когда кто-то из ассистентов выкрикивает:

— Там «Мерседес» занесло. Слетел с дороги. Слава богу, не в овраг. Просто повезло.

Выронив цветы, беззвучно срываюсь с места. Ни дорогостоящий реквизит, ни грим не останавливают — слезы близко.

— Катя, — окликает спокойно Варшавский, — вернись, мы не досняли.

— Не могу, — мотаю головой, разворачиваясь, — там… Лия. Я соскучилась… водитель должен был привезти ее как раз к перерыву.

А потом, придерживая полы накинутого второпях пальто, бегу к главным воротам. Сердце то и дело сжимается от ужаса, кровь стынет, в ушах такой силы звон, что не сразу слышу с визгом тормозящий внедорожник.

— Садись, — приказывает Адам.

Наклоняясь, открывает передо мной дверь и ждет.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Только быстрее. Пожалуйста.

— Постараюсь.

«Она входила в калитку один раз, а биений сердца до

этого я испытывал не менее десяти...»

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

Что чувствует человек, который убил другого человека?

Пусть непреднамеренно, случайно оказавшись не в том месте и не в то время. Пусть даже не виноват, хотя в это мало кто верит. Люди не склонны полагаться на сводки ДПС, официальные заключения и экспертизы независимых организаций, им ближе сплетни, желтая пресса и… желание обвинять.