Книга Чужие дети, страница 57 – Лина Коваль

— Папа, — стараюсь быть мягкой, — я уже все решила. Пожалуйста, давай не будем ругаться.

Брат с сестрой переглядываются, но молчат.

Надо признаться, несмотря на серьезные разногласия с отцом у Генри и независимый, взбалмошный характер Ани, наше пропитанное любовью к семейственности и этому дому воспитание наложило такой явственный отпечаток, что они оба никогда даже не пытались покинуть Шувалово. И, судя по выражениям их каменных лиц, не особо понимают, зачем это мне. Тем более с четырехлетней Лией на руках.

— Не будь дурой, Катя, — басит отец театральным тембром. — Если ты думаешь, что я не знаю о твоих планах, то ошибаешься. Не надо делать идиота из Шувалова-Бельского.

— Каких еще планах? — хмурюсь.

— Андрей мне уже доложил, а Лия прожужжала все уши Инге Матвеевне. Она виделась с отцом. Ты снова с ним сошлась. С этим бездарем Варшавским.

— Ого, — округляет глаза Аня.

Я отрицательно качаю головой и смотрю на отца:

— Во-первых, прекрати его так называть. Ты прекрасно знаешь, что Адам — талантливый человек.

— Талантливый, — папа закатывает глаза.

— А во-вторых, что за бред? Зачем нам сходиться? Я об этом вовсе не думаю, да и Адам — женатый человек.

— Женатый. Не делай вид, что не в курсе: его жена уже три месяца живет в Израиле.

— Насколько мы с Катей знаем, у Ирины когда-то были проблемы со здоровьем, — заступается за меня Аня.

Я благодарно на нее смотрю.

— Да, — подтверждаю. — Ну и такого рода переезд давно не новость в Москве. Много кто сейчас уезжает. Возможно, Адам тоже соберется.

В груди тесно, потому что я неожиданно чувствую злость. А что, если это правда? Что, если Варшавский собрался на ПМЖ к жене? Зачем он привязывает к себе Лию, раз так? Она всего лишь маленькая девочка, которая с каждым днем будет влюбляться в отца!..

Пытаюсь совладать со своими чувствами и слежу за мимикой сидящих за столом. Анюта качает головой, Генри о чем-то раздумывает, а отец снова выходит из себя:

— Я не буду даже слушать о вашем переезде. Папарацци уже активизировались после начала съемок. Я еще не простил тебе участия в этом фильме, Катерина. А ты уже новых проблем подкидываешь. Чтобы о моей дочери ходили подобные слухи? Как о потаскухе?.. Не позволю!

Пальцы ловят горячие слезы, застилающие глаза. На секунду мне кажется, что я сдамся, но тут вступает брат.

— Отец, — осекает его Генри. — Ты заговариваешься. Катя такого отношения не заслужила.

— Спасибо, «О.Генри», — благодарю его и, встав со стула, обращаюсь к отцу: — Знаешь… я ведь всегда тебя поддерживала, папа…

— А я? — он резко меняется в лице и путает всегда уложенные волнами волосы. Весь его вид становится жалостливым, отчего я еще сильнее всхлипываю. — Я все делаю ради вас всех, Катюша. Чтобы у вас все было, чтобы соответствовать. Им соответствовать, — кивает на старые семейные фотографии и портреты на стене. — Ты думаешь, мне никогда не хотелось поступать как хочется?.. Думаешь, я никогда не совершал поступки из чувства долга? Не наступал себе на горло?

— Я не знаю, папа, — мотаю головой и, рыдая, смотрю на стену, а затем на брата, сестру и отца. — Не знаю!.. Но я больше так не хочу!.. Поэтому хочу жить отдельно.

— Уходи! — взрывается отец, снова сердится. — Но что бы ни случилось, больше не возвращайся. Неблагодарная! Неблагодарная!..