Книга Чужие дети, страница 56 – Лина Коваль

— Второе условие, Катя. Ты говорила, их будет два.

— Да, — коротко киваю, внимательно смотрю на дочь и снова на Адама. — Мне нужен аванс за съемки.

Он хмурится и... тоже внимательно смотрит на нашу дочь. Лия дурачится в бассейне с прозрачными шариками, а я уже чувствую, как безжалостно плавлюсь. Просто оттого, что можно разделить эту ответственность.

— Если тебе нужны деньги, я могу… — начинает Адам.

— Нет. Деньги твоей семьи меня не интересуют. Я хочу только свой гонорар. Авансом. Достаточно того, что ты мне платишь намного больше, чем я стою.

Его лицо становится непроницаемым.

— Хорошо. Сколько тебе нужно?

— Тридцать процентов.

— Без проблем. Сегодня же переведу, куда скажешь.

— Спасибо, — равнодушно отворачиваюсь.

Этого должно хватить на аренду хорошей квартиры хотя бы на полгода и парочку нянь, которые будут сменяться.

Отец мое решение не оценит, значит, пришла пора взрослеть, Катерина: съехать из Шувалово, отпустить наконец-то Адама и начать… новую жизнь.

С другим мужчиной.

Часто мы преувеличиваем проблему в своей голове. Воронка безжалостно закручивается, и вот ты постоянно примеряешь к ситуации разные варианты исхода и пытаешься как-то справиться.

Не с проблемой — с мыслями о ней.

Сколько сил и внутренней энергии мы тратим на серебряную пыль, которая рождается в нашем воображении и там же оседает легкой вуалью, так и не очутившись в реальности?..

Бесконечно много. Непростительно.

Почти три года существуя в этих изматывающих реалиях, я наконец-то выдыхаю и трезвею.

У моей дочери есть отец. Родной отец. И Лия ему, к моему великому сожалению, небезразлична.

У меня есть бывший муж. Адам Варшавский. Мужчина, в которого я когда-то влюбилась, и с которым мы не справились. Вместе не справились. Вдвоем. И общественность вряд ли это забудет.

Когда-то я посчитала Адама достойным, у нас была красивая любовь, чудесная свадьба и сладкое ожидание нашей маленькой девочки. И сколько бы я ни пыталась ненавидеть Варшавского, у меня не получалось, потому что ненавидеть кого бы то ни было не в моей природе.

Сейчас в душе царит ликующий до безобразия восторг. Мне больше не нужно пытаться заставлять себя ненавидеть и накручивать проблему в голове, я отныне не борюсь с мыслями, эта энергия высвобождается и превращает меня в настоящую женщину.

Но перед этим я проживаю самую сложную неделю в моей жизни, благо небольшого перерыва в съемочном процессе, о котором совершенно неожиданно сообщают вместе с причиной — мэрия Москвы аннулировала разрешение на съемки — как раз хватает.

Отец после моего заявления о переезде вне себя от злости. За ужином он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, затем разговаривает снисходительно, а утром, узнав, что я не оставила своей затеи и собираюсь посмотреть свободные квартиры, окончательно срывается.

— Ты никуда не поедешь, Катерина! — заявляет он после завтрака, демонстрируя свою власть громким голосом и ударом кулака по столу. — Тема закрыта.

Дочка вздрагивает и испуганно на меня смотрит.

— Мама, уведи Лию, пожалуйста. Погуляйте в саду, если тебе несложно, — стискивая салфетку, негодующе прошу.

К моменту нашего разговора Александровы и Григоровичи уходят, а мама с сочувствующим видом выполняют мою просьбу.