Книга Чужие дети, страница 53 – Лина Коваль

— Пожалуйста. Адам. И прежде чем приехать сюда, извинись перед папой, — заканчивает Катя, собираясь уходить.

Хочу ее задержать, но путь мне преграждает все тот же помощник.

— Адам, дай ей побыть одной, — просит Аня, наливая в стакан воду для отца.

— Хорошо, — киваю, нервно застегивая пиджак. — Катя, — зову.

Жена оборачивается и разочарованно на меня смотрит.

— Пожалуйста, помни, что в метле прутья, может, и не ломаются, но, когда одно из них по какой-то причине вылетает, сметает его в мусор все та же самая метла…

Катя уходит.

Под нецензурную брань главы семейства покидаю Шувалово.

Точно зная, что навсегда.

Спустя полгода

Звонок со спецстоянки с просьбой забрать вещи из моего автомобиля перед утилизацией поступает в конце осени, когда развод с Катей уже оформлен, между мной и Ириной Ивановой заключен официальный брак, а влиятельный друг Харламова за определенную сумму делает так, что Коля и Илья становятся моими сыновьями. Сделать это без договоренности просто невозможно: у меня действует условный срок, да и со смерти родного отца прошло всего ничего.

Среди разбитого ржавого железа нахожу свое и снова вспоминаю ту ночь год назад.

Яркую, светящуюся Катю и чувство легкости и беззаботности, что с тех пор меня не посещали.

В горле образовывается огромный горький ком, а на глаза попадается папка.

Тот самый сценарий, который я хотел преподнести жене на первую годовщину свадьбы. История, которая создана будто для нее и принесет ей мировую славу, потому что рассказывает о личности огромного масштаба — известной в начале прошлого века балерине Анне Шуваловой.

Стираю с титульника грязь и пролистываю чуть обгоревшие листы.

— Рукописи не горят, — произношу хрипло и прячу папку во внутренний карман пальто.

Взгляд привлекают остатки детского кресла, ошметками разбросанного по салону.

Я уже знаю, что Катя решила ограничить мое общение с Лией. В последний раз я видел дочь до той ссоры в Шувалово, в мае. Тогда ей был год, и она только-только начала ходить. Теперь Лие полтора, и в последнее время каждую ночь я ловлю себя на мысли, что забываю, как пахнут ее мягкие волосы и… насколько она маленькая, потому что даже по старым снимкам в телефоне этого не видно.

Фотографии передают ничтожно мало. Картинку. Изображение. А запахи, габариты, тактильные ощущения от прикосновений они бессовестно игнорируют.

А я хочу все…

Хочу свою дочь.

Хотя бы дочь…

И буду за нее бороться.

До конца.

Настоящее время

В салоне автомобиля становится прохладнее, а я будто только замечаю, что сбежала с площадки в тонком шелковом платье. Зябко веду плечами и разглядываю светлые жесткие волосы на затылке Адама прямо перед собой.

Все слишком быстро произошло: информация, что машину с Лией занесло, материнская агония… Как представлю, что моя девочка может пережить то же самое, что и я когда-то… Скрежет металла и душераздирающий вопль Ирины, потерявшей мужа.

Если бы я знала, что этот крик разделит нашу жизнь на до и после…

— Давай поговорим, Катя, — просит Адам, спустя несколько минут.

— О чем? — изображаю безразличие.

— О нас.

— Нас больше нет.

— Есть наша дочь…

— Она не…

— Пожалуйста, не говори, что она только твоя. Не надо этого цирка, Катя. Сыт по горло. Да, стараниями Антона Павловича я не могу участвовать в ее воспитании, но это не значит, что у Лии нет отца.