Книга Щенячья любовь, страница 50 – Келли Моран

— Эйвери, она замечательный ребенок.

Их с Кейдом взгляды встретились. И снова ей показалось, что он говорил совершенно искренне и с нежностью. Большинству людей бывало сложно разглядеть в Хейли обычную маленькую девочку из-за ее болезни. Но Кейд, похоже, не замечал ее недостатков и обращался с ней как со всеми остальными.

Эйвери отхлебнула кофе и ответила:

— Спасибо.

Кейд наклонился и облокотился о стол скрещенными руками.

— Тебе тяжело от того, что она не может говорить?

Прикусив нижнюю губу, Эйвери задумалась. Никто еще не задавал ей этот вопрос.

— Иногда. Хейли использует язык жестов, когда расстроена, и у нее на айпаде есть специальное приложение, с помощью которого она может показать, что ей нужно. Я…

Она покачала головой, внутри как будто включился какой-то незримый фильтр, не позволяющий переходить на слишком личные темы. С Кейдом ей так легко было общаться, но все равно он оставался ее боссом, и она просто не знала, какие еще преграды могли между ними появиться.

— Что ты?..

Эйвери уставилась на его большие ладони, которыми он обхватывал кружку, и решила, что все ее опасения беспочвенны. Кейд проявлял искренний интерес.

— Я думаю, что ее невербальность вызывает у меня затруднения только в одном случае… я очень переживаю, что не могу услышать ее детскую болтовню, ее смех. – Она сделала паузу и добавила: – Я никогда не услышу, как она скажет: «Я люблю тебя, мамочка». Остальные родители получают это как само собой разумеющееся.

Кейд не сказал ни слова, но Эйвери чувствовала на себе его взгляд: спокойный, внимательный, сама же она все это время смотрела в свою кружку. Закрыв глаза, она покачала головой. Ну почему у нее так раскраснелись щеки?

— Но я давно уже привыкла к тишине. По крайней мере, не приходится предпринимать попыток перекричать ее, правда? – она натужно рассмеялась. Боже, да она что угодно отдала бы за возможность услышать, как ее ребенок кричит, играет. Большинство родителей мечтают о тишине. Она же хотела совершенно противоположного.

Стало тихо. Эйвери подняла глаза и посмотрела на Кейда. И нашла в его глазах то, чего не видела уже много-много лет, а может, и никогда прежде. Не жалость, а сочувствие. Уважение. Понимание.

Она вдруг ясно осознала, что впервые за долгое время кто-то смотрит на нее, а не сквозь нее. Ее пальцы покрепче сжали кружку, и когда он открыл рот, чтобы заговорить, ей стало тяжело дышать. Она не знала, воспользуется ли он моментом или, напротив, отмахнется.

Эйвери понятия не имела, что делать, если он выберет первый вариант.

— Тишина – это не всегда что-то хорошее, – произнес Кейд и почесал подбородок, раздумывая над глубокомысленностью изречения.

Черт, он редко испытывал настолько сильное потрясение. Кейд вырос в Редвуд-Ридже, где все знали друг о друге, а такое понятие, как «тайна», можно было встретить разве что в словаре, и много раз видел, как люди раскрываются и с хорошей, и с плохой стороны.

Но теперь, сидя за столом с Эйвери, которая делилась с ним личными переживаниями, от которых щемило в груди, Кейд чувствовал, что у него голова идет кругом, а земля уходит из-под ног. Он пытался вспомнить, сколько раз в детстве говорил родителями: «Я люблю тебя», а потом – представить, что бы случилось, если бы у него появились собственные дети, и он не имел возможности услышать от них этих трех слов.