Книга Клятвы и бездействия, страница 10 – Сав Миллер

Пряди коричневых с золотистым оттенком волос выбились из замысловатой прически, красное платье перекошено и спереди съехало в сторону. Она тяжело дышит, втягивает и выпускает воздух, и грудь ее мерно поднимается и опускается.

Красные пятна портят красоту глубокого выреза, общая картина – мечта серийного убийцы.

Подхожу ближе и вижу в ее глазах не панику, нет.

Возбуждение.

Или по крайне мере, близкое к нему чувство. Я ощущаю его, исходящее от ее тела.

Не вполне осознаю, что вижу, но уже больше не кляну себя за то, что сделал крюк, чтобы попасть сюда.

Моя рука рефлекторно вытягивается, пальцы растопыриваются в стороны.

Она моргает.

Но не шевелится.

Я откашливаюсь и принимаюсь поправлять галстук, отказавшись от первоначального плана. Он черный, как и все прочее, по предложению Алистера, чтобы я выглядел максимально неуместно. К тому же в таком виде легче спрятаться в темноте, откуда удобно наблюдать за ничего не подозревающими присутствующими.

— Немного неловко это, не находишь? – Вскидываю бровь и жду ответа. Еще через несколько секунд перешагиваю через труп и встаю, опершись, у балконного ограждения. – Не каждый день становишься свидетелем убийства. Как думаешь, кому из нас лучше сообщить об этом собравшимся внизу?

Оглядываю красивую территорию, постукивая пальцами по дереву перил. Взгляд мой скользит по зеленому газону, вокруг мощеного двора и дорожек, ограниченных живой изгородью, они ведут к тихому саду и частному пляжу за ним.

Иным путем попасть на берег можно, лишь перебравшись через каменный забор, окружающий все поместье Примроуз. Большинство гостей остаются в его пределах, им с большой долей вероятности откроются многие семейные тайны.

Мне же это неинтересно.

Я все их знаю.

И жажду отомстить.

Своей целью я планировал сделать главу семейства Тома, но не против начать и с его любимой дочурки.

Этот путь будет даже веселее.

Вздыхаю и меняю позу – теперь локти мои лежат на перилах. Силуэт девушки теперь на краю поля зрения, она по-прежнему не шевелится, хотя я отчетливо вижу, как она смотрит на мертвеца – изучает, как некий объект для исследований.

— Возможно, лучше заручиться поддержкой свидетеля, который сможет подтвердить твою версию развития событий. – Я замолкаю и жду, когда она начнет возражать, но она молчит. – Впрочем, я не могу с уверенностью описать, что случилось до того, как ты заколола его. Возможно, лучше самой сделать заявление? В конце концов, это твой вечер.

Краем глаза вижу, как ее подбородок чуть сдвинулся в мою сторону; на ничтожно малое расстояние, но все же. Человек менее внимательный этого не заметит, я же слежу со всем вниманием, но больше ничего не вижу.

— Откуда ты меня знаешь?

Оборачиваюсь, нахмурив брови.

— Хочешь сказать, ты меня не знаешь?

И снова она лишь моргает.

Я щурюсь, пытаясь прогнать поднимающееся изнутри раздражение.

Делаю шаг вперед, потираю подбородок, подняв руку, отчего рукав пиджака скользит и задирается, выставляя на обозрение кожаный шнур на запястье с черной подвеской в форме буквы «В».

Выражение ее лица не меняется, оттого сложно понять, узнала ли она знак семьи Вульф. По какой-то причине на этот раз ее молчание раздражает меня гораздо больше, чем прежде.

Она ведь была там ночью, когда я чуть не прикончил ее отца. Последовавший арест и судебный процесс широко освещались на острове, моя физиономия несколько лет красовалась повсюду, чтобы население не забыло о живущем среди них чудовище.