Книга Клятвы и бездействия, страница 101 – Сав Миллер

Мало что звучит благозвучнее, чем плач взрослого мужчины.

На втором месте крики, но в слезах есть нечто, трогающее меня на клеточном уровне. Это все первые шаги, инициализация. Больше всего в моей работе мне нравится возможность использовать все существующие методы для получения результата.

Некоторые, как этот щуплый парень, ломаются сразу. Он рыдает, уткнувшись носом в пол, задница возвышается прямо передо мной.

С такими неинтересно.

Приставляю пистолет к его виску, давая последний шанс признаться в величайшем грехе.

Мне, конечно, уже все известно. Один факт того, что он прикасался к Ленни, не сулит ему ничего хорошего, но то, что это было сделано без ее согласия…

Бах.

Пуля, пролетев насквозь, разносит череп, кровь и куски плоти разлетаются в стороны.

Я переключаюсь на Сэмюэля, парня с небольшим лишним весом, склоняюсь к его квадратной челюсти и давлю большим пальцем на клеймо на шее. Он кричит, но звуки сдерживает галстук, превращенный в кляп. Я смотрю на него и вздыхаю.

— Ты распугаешь всех моих клиентов. – Перевожу взгляд на запертую дверь кабинета. – Я, конечно, сглупил, решив опять делать все это здесь, но быть виноватым не хочу. Ты понимаешь? Потому это будешь ты. Пусть чувство вины разъедает тебя изнутри. Надеюсь взамен получить признание, так что говори, не стесняйся.

Выдергиваю из его рта галстук и вижу, как ужас на лице сменяется яростью.

Прищурившись, наблюдаю, как двигаются его губы.

— Если ты плюнешь в меня, дружище, придется отрезать тебе язык. Поверь, это не самое приятное ощущение.

Он стонет, напрягает руки, скованные за спиной железными наручниками.

— Зачем ты это делаешь?

— Вот черт. На этот раз советую слушать меня внимательно, ясно? Я знаю, что у тебя была связь с моей невестой против ее согласия.

— Слушай, мужик, у меня почти год не было бабы…

Стиснув зубы, откладываю пистолет, беру железное приспособление с клеймом для стейка и резко наношу удар. Раздается хруст его сломанной челюсти, эхом разносится по помещению.

— Имя Ленни Примроуз ни о чем тебе не говорит?

— Черт, – бормочет он, выплевывая зуб.

Я бью по другой скуле для симметрии и слушаю звук ломающихся костей.

— Рассказывай, что заставило тебя прикоснуться к тому, что принадлежит мне?

— Она тебе не принадлежала тогда.

— Не придирайся к словам. – Его уточнение мне не нравится, поскольку напоминает, что она и сейчас не моя.

Не скажу, что я очень-то хочу, чтобы она стала моей.

Просто не желаю, чтобы она вообще была чьей-то.

Внутри вспыхивает огонь, когда я представляю, что кто-то видел ее такой, как я последние недели, – голой, погруженной в свой мир, склонившейся над холстом или напевающей что-то, жующей, когда думает, что я не смотрю.

Я понятия не имею, что делать с этим огнем, единственная мысль – раздувать пламя и следить, чтобы оно было всегда под контролем.

Однако я все же теряю контроль, и понимаю это, когда хватаю Сэмюэля за короткие волосы и заставляю запрокинуть голову. Как бы я ни старался держать себя в руках, когда рядом Ленни Примроуз, понимаю, что с каждым днем это дается все сложнее. Что с этим делать, я тоже не знаю.

Ей следовало бы испытывать страх передо мной.

А мне не в коем случае не приближаться к ней.

Похоже, ни одному из нас не известно, что для нас лучше.