Книга Клятвы и бездействия, страница 151 – Сав Миллер

Рядом на пуфе сидит Джонас и рассматривает прут с клеймом на полу.

В другом конце комнаты на полу сидит Престон, прислонившись спиной к стене. На запястьях наручники, туловище обмотано толстой нейлоновой веревкой, рот заклеен клейкой лентой.

При этом он совершенно голый, а его вялый член расположен между ладонями. От унижения лицо его приобрело пунцовый оттенок с фиолетовыми пятнами, обращенный на меня взгляд мог бы убить, не будь я уже мертва.

Я смотрю на мужчину рядом и чувствую, как теплеет на душе, несмотря на все события дня. Спешу напомнить себе, что так быть не должно.

Однако больше никто не посмеет ранить меня, я не позволю.

— Он следил за нами, – сквозь зубы произносит Джонас. – Я видел мелькающие тени вечером, но думал, мне кажется, ведь камеры никого не засекли. Потом, когда появилась Милина, я решил, что это была она.

Он делает глубокий вдох и качает головой. Трет ладонями лицо.

— И это клеймо не мое. Он сделал похожее. Он следил за нами обоими, за тобой, когда ты оставалась одна в моем доме. Он знал, где ты бываешь, что делаешь. Он… все видел, Ленни. Чертов вуайерист.

Я резко сажусь и заправляю волосы за уши. И подползаю к нему ближе. Джонас тянет меня к себе, впивается в губы. Сдвигает ворот и тихо ругается.

— И он посмел сделать это с тобой. Заставил терпеть боль.

— Нет, – перебиваю я. – Я сама это сделала. Он не принимал в этом участия, если не брать в расчет, что сначала угрожал.

Фиолетовые глаза широко распахнуты, помедлив несколько секунд, он оглядывает меня и сжимает бедра.

— Ты поставила на своем теле мой знак?

Я киваю и прикусываю губу, видя, как темнеют его глаза.

— Ну, это не отменяет того, что он пытался увести тебя у меня. – Рука его скользит по моей спине, оставляя огненный след.

— Но ему же не удалось.

— В данном случае попытка – уже преступление. Я хочу ему отплатить.

Снова кивнув, отмечаю, что не обращаю внимания на Престона. После случившегося кошмара мне так уютно в объятиях Джонаса, на сердце так спокойно, что больше меня ничто не волнует.

— Ленни. – Он кладет руки на мои бедра, останавливая движения. Понимаю, что делаю, только когда чувствую прикосновения. – Что ты делаешь?

— Не знаю, – признаюсь я и с трудом сглатываю.

Я действительно не знаю. Это ненормальная реакция на травмирующее событие. Или все же нормальная?

Может, она в большей степени зависит от обстоятельств и реакции на них, а никак не связана с традиционным представлением.

Я двигаю бедрами и чувствую, как член подо мной твердеет.

— Ленни, – повторяет Джонас, и тонкая венка на лбу вздувается. – Остановись.

Я мотаю головой, тяну край футболки вверх, обнажаясь. Оглядываю тело и возмущенно восклицаю.

— Эй, а где мое белье?

— В мусорной корзине.

— Жестоко. Я ведь даже не успела увидеть твою реакцию на него. – Обиженно надуваю губы и принимаюсь возиться с пуговицами его белой рубашки, вытягиваю ее из-под пояса черных брюк. – Я говорила, как ты мне нравишься в костюме?

— Может, лучше скажешь это все без зрителей? И после того, как оправишься от шока?

Я кривлюсь, выражая полное презрение, потом склоняюсь и провожу кончиком языка по его плотно сжатым губам. Волны тепла согревают изнутри, я выпрямляюсь и смотрю прямо в глаза.

— Это ведь сильно его ранит.

— Дело совсем не в нем.