Книга Клятвы и бездействия, страница 153 – Сав Миллер

— Кончи в меня, – шепчу я, почти прижимая губы к уху, ощущая, как начинает извергаться семя. Это вызывает вторую волну наслаждения.

Мы – два слившихся воедино тела, сплетенные конечностями и покрытые потом, охваченные общим экстазом. Я погружаюсь в отчаяние раньше, чем прихожу в себя.

— Это правда, ты же знаешь. – говорю я. Он приподнимает бровь. – Я люблю тебя, и эти отношения уже давно не фейк.

Посмеиваясь, Джонас отстраняется, и я стараюсь скрыть разочарование от уходящего тепла. Чувствую, как сперма стекает по ногам.

— Не думаю, что это было фейком с самого начала.

В каком-то смысле он прав. У наших отношений не было традиционного начала, между нами была некоторая натянутость, холодность, но я точно знаю, что нет в мире человека, с которым я ощущала бы столь сильную внутреннюю связь.

Ни один мужчина не был готов спасти меня, словно угадав, что это единственное, чего я желаю.

Это и есть та безусловная любовь, которая толкает людей на риск на поле боя.

Мы долго молчим, до той минуты, пока не доносятся издалека звуки сирен. Я поднимаюсь и бросаю взгляд на Престона, он сидит так, словно спит или, скорее, потерял сознание, потому что на боку его кровоточащая рана от удара ножом. Удивительно, что я только сейчас ее заметила.

Кровь не течет, но все вокруг ей залито. Может, он уже и не живой.

Встаю, тяну вниз футболку и медленно подхожу к человеку, которого, как полагала, знала целых три года. Как можно было так ошибаться?

Но ведь и папочка когда-то был моим лучшим другом, полагаю, человека можно знать настолько хорошо, насколько он позволяет.

Глаза Престона распахиваются, когда я склоняюсь ближе и оглядываю несколько видов оружия, выложенного рядом на полу, как приборы на столе. Чувствую спиной тепло – Джонас подходит ближе.

— Я подумал, ты захочешь сама решить, как он умрет, – произносит он, и сердце мое трепещет.

Черт возьми, это не должно казаться мне таким романтичным поступком.

Он сведет меня с ума.

Беру в руку кухонный нож, крепко сжимаю ручку и оглядываю бывшего парня. Во мне кипит отвращение и ярость, заглушая все остальные эмоции.

— Ваше последнее слово, мистер Ковингтон? – спрашиваю я, склонив голову набок.

Он шевелит руками, отчего звенят наручники, и поднимает средний палец.

— Нет, – произношу я с усмешкой и беру двумя пальцами его член. Прижимаю острое лезвие чуть ниже головки. – Пошел ты сам.

— Вот, вот она, та женщина, чей образ заставил мчаться сотни кораблей.

Ленни хмурится, отступая на несколько шагов, и постукивает ручкой кисточки по уголку рта.

— Тебе не кажется, что эти строки оскорбительные?

Я не отрываю взгляд от полки, которой занят, хотя боковым зрением контролирую каждое движение Ленни. Я стараюсь не терять ее из вида ни на мгновение после того вечера, когда обнаружил в Примроуз-мэнор всю в крови отца.

— Из-за красоты девушки началась целая война. – Ленни качает головой и поднимает большой палец, кивком указывая на полку на стене. – Скажи, что это самая ужасная вещь из всех, что ты слышал.

— Даже хуже, чем то, что ты от скуки решила отремонтировать весь этот дом?

Ленни упирает руки в бока и смотрит на меня с прищуром. Вижу тот великолепный цвет морской пены, в котором хочется утонуть.

— Ты сам посоветовал выбрать проект для учебного портфолио. Надо было предвидеть такую вероятность.