Книга Клятвы и бездействия, страница 148 – Сав Миллер

— Что сделать? – Он потрясает своим орудием. – Хочешь, чтобы на твоем теле был его знак?

— Да. Потом я сделаю все, что ты захочешь, только… позволь мне самой.

Молчание длится несколько секунд. Внутренний голос кричит, подталкивая подняться, но я стараюсь его не слушать. Престон изучает мое лицо, пытаясь, видимо, найти признаки того, что я не в себе. Наконец он отстраняется и хрипло смеется.

— Я всегда знал, что ты чокнутая. Давай, действуй, если думаешь, что это поможет ему спокойно спать по ночам.

Из принесенного из гаража ящика он достает болторез и разрезает цепь наручников.

Скользнув по краю платья, одна рука падает на колени, другую он удерживает, прижимая чугунным прутом к груди.

— Поторопись, пока не остыло. Хочу, чтобы тебе было больно.

Я мысленно закатываю глаза, поднимаю и переворачиваю прут так, что тупой конец с буквой «В» прямо у меня перед глазами. Я дрожу оттого, что боюсь задеть в процессе кость. Щеки заливает жар, когда к плечу приближается раскаленный металл.

Сжимаю зубы и напоминаю себе, для чего это делаю.

Я верну себе утраченную силу, удержав Престона от более разрушительных действий.

РадиДжонаса.

Первое прикосновение металла к коже заставляет меня резко втянуть воздух сквозь сжатые зубы, потом я медленно надавливаю, чувствуя подступающую тошноту, в желудке бурлит, словно в адском котле, следом появляется головокружение.

Нестерпимая, обжигающая боль волной разносится по половине тела, в нос бьет едкий запах паленой плоти, он душит меня. Прижимаю клеймо так долго, как только могу, пока не начинают неметь пальцы, а перед глазами все расплываться от сводящей с ума боли. Затем я отбрасываю прут на пол.

Из глубины нутра вырывается истошный крик, я сгибаюсь, положив руки на колени, и жадно глотаю воздух.

Престон наклоняется, убирает волосы с моего лица и вглядывается.

— Вот черт, – бормочет он, и я чувствую, что он улыбается. – Ты это сделала. Да ты точно сумасшедшая сука…

Не дав ему закончить, я выбрасываю руку, которая еще может двигаться, и бью Престона в лицо. Он теряет равновесие и падает на задницу, даже не сразу осознает, что произошло.

Из глубины дома доносится бой папочкиных часов. Кажется, разносятся звуки шагов, хотя я уверена, что в доме, кроме нас, никого нет.

Престон вскакивает на ноги, и я делаю мах рукой с зажатым в ней обломком ручки кисточки. Неровный край оставляет порез на щеке Престона.

Я никогда не была так рада, что в какой-то момент решила носить ее с собой под одеждой.

Из раны на пол льется кровь, он кричит от боли, а я тем временем поднимаюсь и, закинув ногу назад, со всей силы ударяю его каблуком в пах.

— Сука, – стонет Престон, согнувшись пополам. – Я убью тебя.

Даже забыв о боли, я хватаю чугунный прут и ухмыляюсь.

— Сначала поймай меня, идиот.

В следующую секунду свет гаснет.

Первым делом после переезда на Аплану мы с братьями изучили планировку дома. Ориентироваться в пространстве в темноте нам было необходимо, хотя и по разным причинам.

Сейчас мне кажется странным, что приходится пробираться по комнатам крадучись, хотя цель моя вовсе не набить рот едой.

Сейчас это вопрос жизни и смерти. Раньше я бы представить не могла, что умение ориентироваться по этому дому в темноте когда-то станет жизненно важным навыком, однако вот вам, пожалуйста.