Книга Клятвы и бездействия, страница 145 – Сав Миллер

— Мы виделись в прошлые выходные.

— Это неважно. – Она окидывает взглядом присутствующих. – Ого, ты еще и с друзьями?

Непроизвольно сжимаю кулаки, Кэл раздраженно переводит дыхание.

— Джонас Вульф, Райли Келли, хакер экстракласса.

— Только не говори об этом брату. Или моему парню, потому что я отслеживаю его перемещения, когда он уезжает в Нью-Йорк. – Она делает паузу, словно ждет осуждающую реакцию. – Не потому, что не доверяю, конечно, просто не хочу, чтобы он ел без меня бейглы. К тому же он может опять вляпаться…

— Райли. – Кэл резко ее перебивает. – Я звоню по делу.

Она вздыхает и отодвигает лапшу в сторону.

— Что надо?

Девушке удается отследить телефон Престона, но указывает сразу четыре места: центр города, пристань с яхтами, квартира в Бостоне и особняк Примроуз.

Я смотрю на желтые точки на карте, и внутри все сжимается. Надо решить, куда ехать в первую очередь. Я очень хочу верить, что он этого не сделает, но все же… Размышляю, уставившись в самый большой кружок.

Место, где произошла завязка всей этой истории.

Алистер смотрит на меня, будто чувствуя, куда я смотрю. Откашлявшись, кивает на экран.

— Ты уверен, что она там?

Киваю. Коротко и единожды.

Передо мной все необходимые доказательства.

Сам не понимаю, почему так уверен, но интуиция меня не подводит.

— Ну, что ж, – брат рывком открывает ящик, в котором я храню клеймо для стейков, протягивает его мне и вскидывает бровь, – не стоит медлить?

Я обхватываю пальцами холодный металл и ощущаю прилив адреналина. Именно он подталкивает в спину, когда понимаешь, что обязан отомстить.

Похоже, Тому Примроузу все же не избежать войны.

Еще в детстве я усвоила часто повторяемую мамой фразу: «Если жизнь подбросила лимонов, сделай лимонад».

Она говорила, что не все лимоны одинаковые, что задача моих братьев и меня найти хорошие стороны плохих лимонов и обратить себе на пользу.

«Лимон не может быть сладким», – напоминала мама, а сама при этом вела сладкую жизнь жены, ни в чем не знавшей отказа.

Трудно учиться на чужих жизненных уроках, если человек никогда не сталкивался в жизни с трудностями.

Кроме того, весь сахар в мире не сможет компенсировать гниль, которая есть в Престоне. Лучше умереть, чем искать в нем хорошие качества, чтобы компенсировать все то плохое, что он мне сделал. Особенно сейчас, когда я – все еще в наручниках – стою перед камином гостиной Примроуз-мэнор, слушая шаги за спиной, ожидая, что он со мной сделает. Щека болит оттого, что в машине он меня ударил тыльной стороной ладони, причинив сильную боль, теперь я продумываю способы отмщения и представляю около тридцати возможных, которыми могла бы его убить. Только бы освободить руки. Пот, кажется, в этом деле мне не поможет, он стекает по спине, но впитывается в ткань платья.

Вспоминаю комплект белья, который сейчас на мне, – тот черный, подаренный Джонасом, который он просил меня надеть, а теперь, возможно, и не увидит.

Печаль сжимает сердце, закрываю глаза, чтобы ничем не разозлить Престона.

Молчание – возможность продлить себе жизнь.

Панику отложим на потом.

Престон прекращает ходить по комнате и встает передо мной. Я поднимаю руки к груди. Он берет меня за волосы и тянет вниз с такой силой, что вырывает несколько прядей.