Книга Змеи и виртуозы, страница 35 – Сав Р. Миллер

Отвращение ползет по телу тысячей маленьких жучков, и я пытаюсь избавиться от зуда. Чем дольше я сижу в одной позе, тем хуже мне становится, в какой-то момент возникает ощущение, будто меня похоронили заживо и оставили на корм червям.

Чувствую, как разверзаются слои плоти, царапины появляются на теле, уверена, водитель думает, что я под кайфом. Он ругается себе под нос, ворчит, что в городе развелось наркоманов, но я его не слушаю, отвлекаюсь на голос матери, эхом проносящийся в голове.

Неразборчивая шлюха. Потаскуха.

Оскорбления летят в мой адрес, хотя на то нет никаких оснований.

Я ни разу не была даже на свидании, не говоря о том, чтобы провести ночь с мужчиной.

Так было до сегодняшнего дня.

Теперь, похоже, надо признать, что мать права. Я перечеркнула все принципы, весь объем работы, проделанный за годы. Я чувствую, как блекнут мои достижения, обвинения ее теперь правомерны.

И все потому, что сероглазый мужчина заставил меня почувствовать себя особенной.

Выскакиваю из машины в ста футах от отеля, бросаю деньги и несусь к входной двери. Давление в груди с трудом переносимо, горло сжимается так, будто из тисков не вырваться никогда, но все же пролетаю мимо стойки и захожу в лифт.

Стоит металлическим дверям сомкнуться, сползаю вниз по стенке, воздух вырывается из легких. Кажется, он разорвет меня в клочья, я хриплю и сиплю, но хотя бы дышу.

Именно на этом я сосредоточена, когда выхожу из лифта и шагаю по коридору к номеру. С нетерпением жду возможности лечь и завернуться в теплое одеяло, остаться одной вплоть до завтрашнего отъезда в аэропорт.

Провожу по замку картой, распахиваю дверь и замираю: передо мной Мелли и Аврора, они развалились на диване и смотрят фильм ужасов. Обе одеты в одинаковые белые шелковые пижамы, между ними открытая бутылка красного вина.

Похоже, они здесь уже давно. Сглатываю, услышав, как за спиной хлопает дверь, и быстро моргаю, словно это поможет увидеть перед собой что-то другое.

Мелли поднимает на меня взгляд первой, усмехается и машет рукой. Ее платиновые волосы зачесаны назад и закреплены разноцветной резинкой, миндалевидные глаза распахиваются шире, пока она смотрит на меня.

— Ну, мы точно не для этого тебя брали с собой, – произносит она и приподнимает темные брови. – Кто-то, похоже, хорошо провел ночь.

Аврора поворачивается и постукивает по горлышку бутылки с вином.

— Боже, Райли, а мы думали, тебе не по нраву эти живые аукционы.

Она замолкает, и на лице отражается природная жестокость.

— Учитывая твою семейную историю, не думаю, что это было для тебя чем-то ужасным.

Я приоткрываю рот, ответ на самом кончике языка.

Не знаю, о чем она – о матери-проститутке или причастности брата к мафии и связи обоих с работорговлей. Впрочем, детали в этой ситуации едва ли имеют значение. Важно то, что она меня саму видит в контексте семьи, и мне никогда не убедить ее в том, что может быть иначе.

Если что-то вы воспринимаете как мусор, очень сложно потом сделать это вполне для вас приглядным.

Я и не собираюсь это делать, поэтому просто прикусываю щеку и молчу.

Прохожу к раковине, мою руки, стараясь смыть напоминания об Эйдене Джеймсе из-под ногтей.

Вытираю руки, беру из холодильника бутылку с фирменной водой отеля и прохожу туда, где сидят мои «подруги», размышляя, присоединиться к ним или нет. Сажусь на подлокотник дивана и жду приглашения к пиршеству. Что-то мне подсказывает, что ненависти, несмотря на все, они ко мне не испытывают.