Книга Змеи и виртуозы, страница 42 – Сав Р. Миллер

— Ты о чем? Люди же очевидно…

— Фиона Айверс, – раздается за спиной. Бойд захлопывает багажник. – Клянусь Богом…

Она фыркает и складывает руки на груди.

— А что? Я ничего не сделала.

— Не здесь. Тащи свою хорошенькую задницу в машину, и поедем скорее домой. – Мы встречаемся взглядами, и мне кажется, он смотрит сквозь меня. – И ты тоже. Быстро.

Я несколько секунд не двигаюсь с места, пытаясь понять, что происходит. Очевидно, они оба чем-то встревожены, это настораживает, дает повод вспыхнуть внутри иррациональным мыслям и страхам.

Пальцы дрожат, когда я открываю заднюю дверь машины, забираюсь внутрь и втягиваю голову в плечи. Бойд переключает передачу, машина трогается с места.

Мы мчимся по Кингс-Трейс со скоростью, которая точно превышает разрешенную, хотя здесь никто не посмеет выписать штраф брату. Пусть у него денег не больше, чем у большинства жителей города, но здесь все контролирует итальянская мафия, а ее босс – клиент охранной фирмы Бойда «Айверс Интернэшенл».

Точнее, формально фирма принадлежит семье Фионы, но именно Бойд стал ее источником силы.

Все это я узнала, когда проходила летом у него стажировку, знакомилась с тонкостями систем безопасности, а также с личными делами клиентов и сотрудников, когда меня никто не видел.

Мы несемся среди машин, за окнами мелькают вдалеке сосны. Очень скоро начинается центр города и так же скоро заканчивается. Кингс-Трейс не так уж велик – маленький грязный конгломерат всех форм бедности с парой продуктовых магазинов и множеством небольших предприятий, сосредоточенных у некогда судоходного озера Коселомал.

Было бы странно, если бы здесь обошлось без наполненного тайнами преступного мира, криминала и смертей. Мы подъезжаем к белому коттеджу, который называем домом, к этому моменту нервы мои уже на пределе.

Непостижимым образом за время отсутствия мне удалось избавиться от плохих воспоминаний, связанных с этим местом. Однако призрак матери бродит вокруг, будто эта презренная женщина до сих пор способна испортить все, к чему прикасается.

Она стоит за мной, когда я выхожу и встаю у машины, накидывает на мою шею невидимую петлю и затягивает, позволяя только неглубоко дышать.

И тут я вспоминаю вчерашнюю ночь, когда узнаю, что такое мужское внимание, позволяю хотеть себя, но лишь на несколько минут, пока не возвращается ненависть.

Я себя ненавижу. Так было всегда и, вероятно, будет, если присутствие матери является индикатором.

Бойд открывает дверь, мы входим внутрь дома, где время будто остановилось: стены того же теплого бежевого оттенка, коричневый плед наброшен на подлокотник дивана – именно так, как сделала Фиона, чье обсессивно-компульсивное расстройство делает все вещи особенными.

Не сказать, что здесь чисто, поскольку в раковине грязная посуда, но порядок определенно поддерживается.

Бойд останавливает меня, когда я хочу подняться по лестнице вверх, держась одной рукой за перила.

— Райли, нам надо поговорить.

Из меня будто выкачали воздух, и получить глоток нет никакой возможности. Медленно поворачиваюсь и вижу, что он сидит рядом с Фионой за дубовым обеденным столом. Руки лежат перед ним, пальцы сплетены, а она сжимает его запястье и описывает большим пальцем на коже круги.

Жест предполагает быть успокаивающим, но вызывает у меня горечь во рту.