Книга Змеи и виртуозы, страница 44 – Сав Р. Миллер

— Я этого не делала.

— Чего не делала? – хмурится он.

Указываю на разбитый телефон, поднимаю бровь, чувствуя раздражение.

— Я не… Я никому не сообщала. Прессе или соцсетям. Я никому не передавала информацию. О том, что он сделал мне больно.

Но именно это он и сделал, малышка.

Голос матери в голове звучит громче тревожного звона.

— Значит, это неправда? Что этот подон… – Слово застревает в горле, как засахарившийся сироп, и я начинаю хватать ртом воздух, задыхаясь.

— Господи, нет же. Думаешь, я бы тебе не сообщила?

Кажется, брат принимает это с облегчением, выдыхает, плечи опускаются.

Фиона сжимает его руку.

— Я же говорила.

— Надо было услышать это непосредственно от нее. – Он проводит рукой по щеке, глядя куда-то вдаль, и несколько минут молчит, размышляя. – Но в любом случае все очень и очень плохо. Они пока не узнали твое имя, но то, как смотрели на тебя люди в аэропорту, является доказательством: многие сложили два плюс два и понимают, что в новостях речь о тебе. Очень скоро, я уверен, твоя личность перестанет быть тайной.

— Я не понимаю, зачем кому-то писать эту ложь? – На меня наваливаются слабость и усталость, сердце по-прежнему бешено колотится.

— Что будем делать? Опубликуем заявление? – Бойд стучит пальцами по столу и смотрит на Фиону. – Принцесса, не оставишь нас на минутку?

Фиона, кивнув, встает и идет к лестнице. Оттуда она одаривает меня извиняющейся улыбкой. Я не отвечаю, но сжимаю спинку стула так сильно, что гнутся ногти.

— Ты что-то помнишь о той ночи два года назад, когда на тебя напали?

Кровь. Боль пронзает тело, впивается когтями в сердце, не давая надежду, что когда-то отпустит.

Звуки мужского голоса над ухом. Прикосновения влажных губ, бьющий в нос запах дешевого одеколона.

Я пожимаю в ответ плечами и произношу:

— Так, отдельные моменты.

— Мужчины, с которыми общалась наша мать, участвовали в некоторых… незаконных делах. Хуже, чем торговля наркотиками, что для них вполне нормально.

Это правда. У мафии монополия на торговлю наркотиками в Кингс-Трейс – даже школьники получают от них авторские смеси.

— Хотя напавший на тебя человек мертв… – Бойд замолкает, пальцы сжимаются в кулаки. – Я живу в постоянном страхе, что его дружки поймут, почему жива ты, а не он. Если бы они нашли тебя, что бы они сделали…

И вновь предложение не закончено, слова повисают между нами недосказанными.

Я даже не могу заставить себя это представить.

— Если мы привлечем внимание к этому скандалу… к тебе, это может плохо кончиться, Райли.

В животе появляется тяжесть, будто брошенный камень пробил отверстие в водной поверхности пруда, я не хочу спрашивать, что это будет для меня значить. Мне кажется, я уже знаю.

— Ты не позволишь мне сделать заявление, верно? – спрашиваю я, и глаза наполняются слезами.

Глаза его увеличиваются, ноздри раздуваются, будто, как и я, он ведет войну с реальностью. Потом брат качает головой, и грудь мою пронзает острая боль, словно нож входит в плоть совсем без усилий и несколько раз поворачивается. Разрезает на куски страдания.

— Мы ведь сломаем ему жизнь, – шепчу я и чувствую, как по щеке стекает слеза. Поднимаю с усилием руку и смахиваю ее шершавой подушечкой большого пальца.

— Мне жаль, Райли. Правда. Я попытаюсь найти другой способ, но на данный момент… остановимся на этом решении. В первую очередь я должен думать о тебе.