Книга Обещания и гранаты, страница 101 – Сав Р. Миллер

— Я знаю, что ты делаешь.

— Наслаждаюсь своей женой? – говорю я, бросив фотографию на стол, прильнув к ее шее и обнажив зубы.

Елена поддается моему укусу, но не закрывает глаза.

— Вайолет сказала, что ты о ней никому не рассказываешь.

— Так и есть. – Елена напрягается, позвоночник становится твердым. Я вздыхаю и убираю руку. – У человека, который помог меня создать, будем его так называть, только что родился первый сын, когда он переспал с моей матерью. Он был женат, и на меня ему было плевать. Я думал, что, когда Вайолет станет старше, возможно, будет проще наладить отношения с их семьей, если я сначала смогу наладить отношения с ней. Но она не хочет меня видеть.

Не то чтобы это помешало мне продолжить попытки.

— О, Кэл…

Что-то в ее тоне укалывает мои и без того напряженные докрасна нервы, я резко выдыхаю и сжимаю ее горло руками. У Елены перехватывает дыхание, и мой член дергается под джинсами от головокружительного ощущения, когда чья-то жизнь находится в твоей власти.

— Не надо меня жалеть, крошка. – Елена ерзает на моем пульсирующем члене, и даже через слои одежды я чувствую, какая она горячая. – Хочешь сделать так, чтобы мне стало получше, дай мне эту маленькую сладкую киску.

Глаза Елены стекленеют, но я не могу понять, печаль или желание затмевают их. Как бы то ни было, она прогоняет это чувство прочь, наклоняет голову и смотрит на меня из-под своих длинных ресниц.

— Хорошо, – говорит она, разворачиваясь и расставляя ноги, принимаясь тереться о мой каменный член. – Что тебе нужно, Кэллум? Бери что угодно.

Позже, когда я накачал ее до краев, она лежит на спине на моем письменном столе, теребит в руках поясок от пижамы и смотрит в потолок.

— О чем думаешь? – спрашиваю я, проводя пальцами по чувствительной плоти, размазывая свою сперму по ее коже. Я рад, что она теперь принимает противозачаточные, так что я могу кончать в нее, когда захочу.

Я стою над ней, член опал и висит у меня между ног, никто из нас не горит желанием покидать покой комнаты.

Елена смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

— Просто думала об Ариане и Стелле. О том, как мне повезло, что я выросла рядом со своими сестрами.

Хотя я уверен, что она не это имела в виду, ее слова режут швы на моей ране, снова открывая ее и заставляя кровоточить пуще прежнего.

— Ты по ним скучаешь, – замечаю я, рука безвольно падает.

Елена кивает.

— Всегда. У Ари скоро выступление, и меня убивает мысль о том, что я его пропущу. – Она искоса смотрит на меня, словно проверяя мою реакцию. Я выбираю что-то среднее. – Не то, чтобы мне не нравился остров, наоборот. Несмотря на то что я здесь пленница.

— Ты не пленница…

Хихикая, она поджимает ноги и качает головой. Жест выглядит наигранным. Вымученным. И от этого словно камень на сердце.

— Все в порядке, я уже привыкла к жизни со стокгольмским синдромом. Просто по своей старой жизни я тоже скучаю.

Сжав зубы, я смотрю на то место стола, где раньше стояла фотография со мной и ее родителями. Я не верю, что собираюсь сказать то, что крутится в голове. Не обращая внимания на любые сигналы тревоги, слова сами срываются с языка, прежде чем я успеваю их остановить.

— Тогда полетели в Бостон.