Книга Обещания и гранаты, страница 107 – Сав Р. Миллер

— Мое второе имя Ашер.

— Кэллум Ашер Андерсон, – выдыхает она, грудь быстро вздымается и опускается, словно ей не хватает воздуха. Ее взгляд опускается на мои губы, отчего член слегка увеличивается в размере.

— Мое имя звучит как молитва в этих симпатичных розовых губках, – шепчу я, скользя рукой по телу Елены и поднося большой палец к ее рту. – На нее я хотел бы услышать ответ.

Кончик ее языка ласкает подушечку моего пальца, в глазах танцуют огоньки. Возбуждение разрастается в груди, подобно плющу, и я не могу сдержать стон, срывающийся с моих губ.

— Не могу на тебя злиться, когда ты так на меня смотришь, – говорит она через палец во рту, густая краска заливает ее шею. – Так нечестно.

— Когда как я на тебя смотрю? – спрашиваю я, рука скользит по ее бедру, пока не достигает нежной теплой вершины. Костяшки пальцев легко скользят по ее клитору. Она опять без трусиков, даже в чертовом Бостоне.

Кармен совсем с ума сойдет.

Елена судорожно вздыхает, ее ресницы дрожат, когда я погружаю один палец во влагу, собравшуюся на ее плоти, затем обвожу кругами пучок нервных окончаний. Она хватает меня за бицепс, до боли впиваясь в него ногтями, и шумно сглатывает.

— Словно испытываешь чувство вины.

Звучит как обвинение, какое обычно бросают оппоненту во время ссоры, как доказательство его злодеяний. Но на самом деле все еще хуже.

Ведь она знает, что это неправда.

Через секунду водитель распахивает дверь авто с моей стороны, и я подпрыгиваю, убеждаюсь, что Елена полностью прикрыта, еле слышно ругаюсь, когда до меня доносятся шокированные вздохи толпы.

Голова начинает раскалываться еще до того, как я слышу ее голос, свирепая ярость разливается по венам с бешеной скоростью, и я отстраняюсь от Елены, опасаясь, что она может ее увидеть.

— Dio mio!^[19] Не прошло и нескольких часов после вашего возвращения, а ты уже публично ее домогаешься! Отличный способ доказать свою невиновность, Кэллум.

Елена напрягается, когда ее мать называет меня полным именем, поправляет платье и распахивает дверь. Отстегнувшись, она выходит из машины и обходит ее сзади. Елену приветствуют радостные выкрики, смех и свист; вокруг, как оказалось, собралась вся улица.

Чтобы взять себя в руки, я провожу ладонью по лицу, пытаясь успокоить свое учащенное дыхание. Когда я поворачиваю голову через несколько секунд, Елену уже поглотила толпа и ее нигде не видно.

Но Кармен стоит у двери авто и смотрит на меня.

– Dio mio^[20], ты фунтов десять набрала, пока тебя не было.

Комментарий матери рассекает воздух нашей гостиной, отскакивает от белых стен, мебели им в цвет и поселяется в моем мозгу, где ее критика всегда чувствует себя как дома.

Теперь, когда соседи и друзья детства ушли, после того как каждую секунду с начала моего приезда радостно ахали, говорили, что рады видеть меня живой, и расспрашивали о жизни в плену, несмотря на то что я много раз горячо спорила о неуместности этого термина.

По большей части, когда сияние от моего возвращения поугасло и они перестали расспрашивать об острове, все исчезли, проявляя не больше интереса к моей жизни, чем до того, как я покинула Бостон.

Конечно, не особенно приятно видеть, что людям, которых я знаю уже многие годы, явно скучно слышать правду о моем исчезновении, но по крайней мере так меньше шансов, что Кэл совершит массовое убийство, теперь, когда в доме тихо.