Книга Обещания и гранаты, страница 55 – Сав Р. Миллер

Окинув улицу взглядом, я поджимаю губы, задумавшись.

Набрав полную грудь воздуха, я не обращаю внимания на тревогу, нарастающую в душе, выпрямляюсь и одной рукой поправляю разрез платья.

Затем бросаюсь бежать.

Как только моя сестра открывает рот, чтобы плюнуть ядом, на меня накатывает волна ностальгии и почти сбивает с ног.

На долю секунды я снова оказался ребенком, стоящим на просевшем бетонном крыльце маленького домика в Северной Каролине; мокрая после дождя одежда липнет к телу. Капли воды скатываются с кончика носа, пока я жду в надежде, вдруг, хоть на этот раз, человек, который подарил мне жизнь, откроет дверь.

Рука в кармане плаща сжимает клочок бумаги, прощальную записку от матери. К тому времени я прочитал ее столько раз, что уже запомнил наизусть.

«Похоронный блюз» Одена, нацарапанный трясущимися от рака руками, вверху адрес человека, о котором она никогда не говорила. Человека, который тринадцать лет назад встретил темноволосую незнакомку в ночном клубе, отвез ее домой, а потом исчез навсегда.

Только когда мама разыскала его вместе с доказательством их интрижки, она узнала, что он был женат.

Его жена только что родила первенца.

Я ему был не нужен. Он сказал матери разбираться со своими проблемами самой и больше не возвращаться.

Она и не стала.

В смысле, не стала разбираться со мной.

И я провел первые десять лет своей жизни, не зная, что отец от меня попросту отказался. Что я результат дурного решения, появившийся на свет, потому что моя мать была практически святой и не хотела никого наказывать за свои ошибки.

Однако вселенная ее за это не наградила.

Поэтому я оказался на пороге своего донора спермы, молясь, чтобы за тринадцать лет он научился лучше относиться к мысли о внебрачном ребенке. Что, возможно, он обрадуется еще одному сыну, который станет верным другом второму, не незаконнорожденному ублюдку.

В горле комок, я жду под дверью, как ждал до этого уже четыре раза на этой неделе, костяшки покраснели от стука. Ливень не заглушает стук в моей голове; он не прекращается, даже когда я опускаю руку.

Честно говоря, сам не понимаю, чего жду. Моя мать меньше суток лежит на глубине шести футов, а я уже пытаюсь найти, кем ее заменить.

Возможно, я действительно злой и эгоистичный, как постоянно твердит мой дед.

В дверном окошке маленького белого домика зажигается свет, а через секунду дверь открывается. Надежда расцветает в моей груди, как подсолнухи справа от меня, яркие и большие, готовые впитать любую потенциальную поддержку.

Вместо этого передо мной появляется девчушка с угольно-черными волосами, сжимающая ручку двери. Она недоуменно смотрит на меня сквозь вторую стеклянную дверь, в больших оленьих глазах отражается невинность, которой в моих никогда не было.

Она поднимает на меня свое бледное круглое лицо, молча пристально изучает меня.

Теперь, когда эта же девчушка смотрит на уже взрослого меня, я не могу сопротивляться боли, которая разрастается в груди, когда я возвращаюсь в настоящее. В тот раз я убежал, и сейчас мне хочется повторить ту сцену, умчаться как можно дальше от своей сестры, прежде чем успею разрушить ее жизнь.

Одна нога дергается в попытке убежать, но Вайолет замечает это и преграждает мне путь.

— Ну, нет. Ты никуда не уйдешь. Ты заманил меня на этот говно-остров работенкой, которая, я знала, слишком хороша, чтобы быть правдой, так что как минимум ты должен теперь объясниться.