Книга Обещания и гранаты, страница 72 – Сав Р. Миллер

Кэл подносит руку к моей шее, и его длинные пальцы сдавливают мне горло, и воздух не находит дороги в мои легкие. Он так уже делал раньше.

Только в этот раз он не останавливается; давление нарастает, пульс учащается, дышать становится практически невозможно. Я смотрю на него широко распахнутыми, полными неуверенности глазами, но удовлетворение в его взгляде приводит меня в восторг.

Странное ощущение, когда тебя лишают кислорода, но оно перерастает во что-то большее, во что-то лучшее, когда удовольствие смешивается со страхом.

— О, да, – протягивает он, заставляя меня дрожать от удовольствия, – возьми мой член, крошка. Вот так. – Он делает мощный толчок бедрами, из его груди вырывается низкий рык, мой взгляд затуманивается, и я тоже растворяюсь в оргазме.

Я содрогаюсь вокруг его члена, я кричу, пока облегчение накрывает меня волной, мои стенки сокращаются, опустошая его яйца. Кэл довольно выдыхает, прижимая меня к стеклянной дверце, его рука отпускает мое горло и обвивает за грудь.

— Господи. – Он тяжело дышит в мои мокрые волосы, свободной рукой тянется за спину и закрывает кран.

Несколько минут мы не шевелимся. Просто молча стоим, укутанные безопасностью молчания, не желая нарушать его.

По моим предплечьям бегут мурашки, я вздрагиваю. Кэл усмехается и наконец выходит из меня. Я морщусь от внезапной утраты, стараясь не обращать внимания на огромную пустоту, которую он оставил после себя, гадаю, насколько все было таким же, как в прошлый раз.

— Ты в порядке? – спрашивает он, опуская меня на пол и делая шаг назад. Он окидывает меня взглядом, включив режим доктора, осматривает мое тело на признаки повреждений. Пробегает пальцем по шраму на моем бедре, хмурится, на лице появляется мрачное выражение. – Не нужно было этого делать.

Я моргаю, опускаю взгляд туда, где он меня касается, вытирая кровь с кожи.

— Мне понравилось.

Он вскидывает бровь, шумно глотает.

— Да?

Единственный слог, который он выдохнул полным неуверенности тоном. Я чувствую ее, неуверенность, и она на мгновение застает меня врасплох, ведь я подумать не могла, что такой опасный и сильный человек, вроде Кэла, может быть таким уязвимым.

Кивнув, я беру его за руку и подношу к тому месту, где чувствую, как он струится у меня между бедер.

— Мне нравится все, что ты со мной делаешь, – шепчу я, пытаясь выровнять ситуацию своим признанием, хотя от этого физически больно.

И все же, если бы Кэл Андерсон попросил меня вырвать свое окровавленное сердце из груди и подать его ему на серебряном блюде, я бы сделала это, не задавая вопросов. Возможно, попросила бы его понаблюдать за операцией, убедиться, что я все делаю правильно.

Правда, не думаю, что он готов ответить на это взаимностью.

— Ты не принимаешь противозачаточные, – невозмутимым тоном говорит он. Это не вопрос, а утверждение, и меня озадачивает властность, с которой он его произносит.

— Нет, – говорю я, убирая прядь волос с плеча. – Папа никогда не позволял мне даже думать о сексе, не то чтобы изучать методы борьбы с его последствиями.

Он молчит несколько секунд, за которые мое сердце начинает биться в несколько раз чаще, эхом отдаваясь в ушах. Я чувствую себя ослабленной, выпотрошенной и почему-то высмеянной.

— Я запишу тебя к своему знакомому, он тебе что-нибудь подберет.