Книга Обещания и гранаты, страница 80 – Сав Р. Миллер

— То есть она сидит на твоем балконе каждую ночь и пялится вдаль, будто ты умерла или что-то в этом духе.

Тоска закрадывается в мою душу, мне не хочется думать о том, что я стала причиной страданий своих родителей. Даже если их собственные мотивы никогда не были лишены эгоизма, моя миссия состояла в том, чтобы не добавлять несчастий в наш мир.

С самого детства стремление угодить родителям было моим проклятием. Идеальная принцесса мафии, послушная и покорная, всегда готовая дать им повод для гордости.

Что угодно, лишь бы увидеть блеск гордости в темных глазах отца или чтобы мать не смотрела на меня как на молодую худшую версию самой себя.

И все же я та, кто есть, из-за них и их поступков. Меньшее, что мать могла бы сделать, – это дать мне немного свободы, и все же она до сих пор пытается вызвать во мне чувство вины, все еще пытается контролировать меня, даже когда мы так далеко друг от друга.

— В Штатах большинство женятся и уезжают из родительского дома, – сообщаю я Ариане, срывая засохший стебель мяты и бросая его в мусорный бак. – Честно говоря, мне немного стыдно, что я не съехала раньше.

— Тебе никто бы и не позволил этого сделать, – говорит она, и, когда я беру телефон и включаю видео, меня встречают огромные карие глаза сестры, пока она смотрит в камеру, накладывая тонкий слой макияжа на веки. – Тебе повезло, что Кэл успел тебя забрать.

Я вскидываю брови.

— Звучит жутковато. Ты чего-то недоговариваешь?

Она криво усмехается, накручивая прядь каштановых волос на наманикюренный палец.

— Вовсе нет, ничего. Просто… все изменилось после твоего отъезда.

— Что, например?

— Не знаю. Все стали какими-то закрытыми; папа почти не выходит из кабинета, а если и выходит, то взгляд у него, как…

Ариана замолкает, и я сжимаю край мраморной столешницы, ожидая продолжения.

— Как у кого?

— Как у ходячего мертвеца. – Ариана смотрит куда-то мимо камеры, слегка расширяет глаза, демонстрируя раздражение, как она всегда это делала в детстве. – Ладно… как замужняя жизнь? Уже узнала, где ты? Я знаю, мама все еще одержима мыслью тебя найти.

Чувствуя неладное по поводу того, что последняя тема оборвалась так быстро, я предпочитаю проигнорировать этот факт и идти дальше; мои сестры не из тех, кто стал бы молчать о том, что ставит их жизнь под угрозу.

По крайней мере так я себе говорю, когда направлюсь по коридору в библиотеку и усаживаюсь поудобнее в кресло, пока Кэл на очередном совещании.

За последние несколько недель мы определенно сблизились – как минимум, в физическом плане. Кэл как каменная статуя, и каждый раз, когда он меня трахает, небольшой кусочек откалывается. Но фрагменты настолько крошечные, что я вообще не чувствую прогресса.

Он напряжен сильнее, чем пружина старинных часов с кукушкой, и каждый раз, когда мы занимаемся сексом, он словно пытается выместить все свои проблемы в этом акте.

Не то чтобы я была против; мое тело постоянно болит в тех местах, о существовании которых я даже не догадывалась, а разум постоянно захлестывает волной экстаза. Просто все это напоминает американские горки, и сотрудник парка не дает мне с них спуститься.

Проблема в том, что я хочу, чтобы он мне открылся. С того дня, как на меня напали, я перестала держать в секрете свое влечение к нему и вместо этого стала пользоваться каждой удобной возможностью проявить его.