Книга Обещания и гранаты, страница 93 – Сав Р. Миллер

— Зачем он проталкивает тему с похищением?

Тони качает головой.

— Не он, Кармен. Она быстро передала эту новость в прессу. Сказала, что тебя уволили или что-то в этом духе и ты решил отомстить им, украв старшую дочь.

Хмурясь, я мысленно закатываю глаза. Немудрено. Ревнивая стерва.

— Что еще?

Тони выдыхает, оглядывается вокруг, собираясь с мыслями.

— Он хочет тебя убить. Даже если ты заплатишь, он все равно тебя убьет.

Улыбаясь, я пытаюсь изобразить удивление. Будто я не знал, что так будет, как только решил отойти от дел мафии.

От них просто так не уйдешь. Ты либо с ними, пока не сдохнешь, или живешь на грани нервного срыва, зная, что за тобой охотятся. Ожидая, пока они придут за тобой.

— Полагаю, я заплачу ему сполна, когда загляну в гости, – сообщаю я Тони, сам не знаю зачем, ведь он все равно не сможет передать мое сообщение. Бросив скальпель на стол, я наклоняюсь и поднимаю с пола свою циркулярную пилу, затем поправляю капюшон комбинезона, чтобы прикрыть волосы. – Я передам ему от тебя привет.

Позже, когда его вопли перестали эхом отдаваться в моем мозгу и я вытер кровь и внутренности с пола, я вынимаю сердце из его груди и бросаю в пластиковый пакет для медицинских отходов вместе с большим пальцем руки с надетым на него кольцом.

Запечатав пакет вакуумом, я запихиваю его в спортивную сумку и оставляю снаружи у двери. Джонас вскоре отправит ее в Бостон.

* * *

— Это просто смешно.

Мое сердце пропускает один удар. Видела ли Елена заголовок на первой странице воскресной газеты Аплана: «Девушку из Бостона все еще ищут; родители утверждают, что она в опасности».

Я не совсем удивлен этому заголовку; каждый раз, когда отклоняю очередное сообщение Рафа, я практически чувствую, как он приходит все в большее отчаяние, а отчаянные люди сделают что угодно, лишь бы выжить.

Могу лишь догадываться, сколько денег наш с Еленой брак высосал с его банковского счета. Для человека, чье состояние и так начало иссякать, уверен, он паникует и без моей помощи.

А может, дело в сердце и пальце, что я ему отправил, ясно дав понять: мне похрен, разрушится его империя или нет.

Когда я поднимаю взгляд, Елена стоит, согнувшись, во дворе, руки уперты в бока, она прищурившись всматривается в клочок земли перед собой.

— Не понимаю, почему ни один из этих цветов не пророс. Уже ведь почти лето!

Сложив газету пополам, я кладу ее на стеклянный столик на террасе, закидываю ногу на ногу.

— Может, тебе попались плохие семена.

Она качает головой.

— Дело не в этом, Кэллум.

Мои имя так легко срывается с ее губ, что у меня щемит в груди, я встаю и подхожу к клочку земли. Она права, ни один цветок не пророс, почва такая же коричневая и аккуратная, какой мы ее уложили.

— Ничего страшного, – говорю я, заправляя прядь волос ей за ухо. – Когда что-то не получается, не нужно отчаиваться и прекращать попытки. Нужно попробовать что-то новое, пока не найдешь то, что получится хорошо.

Она корчит рожицу.

— Я уже знаю, что у меня хорошо получается, но спасибо за поддержку.

Сделав шаг в сторону, она наклоняется, проводит пальцами по земле, словно высматривая признаки жизни. Я скрещиваю руки на груди и наблюдаю.

— Тогда почему садоводство для тебя так важно?

Она замирает и бросает на меня взгляд через плечо, опираясь руками на землю.