Книга Шанс на счастливый финал, страница 45 – Виктория Лавин

— Так, на ногу не опирайся, – выдыхает мужчина и опускает меня перед креслом, когда мы доходим до гостиной.

Я неловко прижимаюсь к нему и тихонько ахаю, когда он берется за молнию на моей парке и тянет вниз. Он просто помогает мне раздеться, но, возможно из-за того, что мы только что пережили, приглушенное «з-з-з» и его затрудненное дыхание в темной тихой комнате кажутся прелюдией к чему-то большему. Он снимает верхнюю одежду с моих плеч, а я поднимаю на него глаза. Но его единственное намерение – как можно быстрее освободить мои руки, и в этот момент я понимаю, что ощущение безопасности и уверенность в том, что мы благополучно спустимся вниз, были совершенно односторонними. Как же я до этого момента не замечала снедавшее его беспокойство?

— Я сама могу снять парку… – слабо возражаю я, но уже в следующее мгновение оказываюсь в кресле, а Форрест стоит передо мной на коленях рядом с брошенным рюкзаком и распускает шнурки на моих ботинках.

— Я сама могу их развязать, – предлагаю я, желая показать, что со мной все в порядке. Он лишь отмахивается от моих мешающих рук и продолжает вытаскивать шнурки из отверстий с быстрыми, тревожными щелчками. Что-то, чему я боюсь дать определение, сжимает мое сердце. Во время нашего маленького приключения он так долго молчал, что я приняла его беспокойство за сосредоточенность.

— Форрест, я в порядке, – говорю я, несмотря на растущую тревогу по поводу того, что обнаружится, когда ботинок будет снят.

Он продолжает возню со шнурками, как будто не слышит меня.

— Тебе может быть больно, – предупреждает он, прежде чем наконец снять с ноги расшнурованный ботинок.

Когда компрессионный эффект исчезает и лодыжка превращается в агрессивно пульсирующий шар для боулинга, я издаю стон и, кусая губы, откидываюсь на спинку кресла. Теплые руки Форреста начинают осторожно проверять ногу на подвижность, и почти сразу же я ахаю и снова выпрямляюсь от острого укола боли. Он кивает своим мыслям и бормочет что-то нечленораздельное себе под нос. Отпустив мою ногу, он встает, включает лампу, снимает парку и ботинки и идет на кухню. Там он достает большой таз и начинает наполнять его водой из-под крана.

— Что означает «летальная аверсия»? – спрашиваю я, когда он достает из морозилки два лотка с кубиками льда.

К моему удивлению, на губах Форреста появляется тень улыбки, когда он говорит:

— Думаю, такая тоже бывает, но я сказал «латеральная инверсия». Скорее всего, у тебя именно такое растяжение.

Мои ладони, лежащие на кожаных подлокотниках, становятся влажными от пота.

— Звучит серьезно. Потребуется рентген? Операция? – с каждой новой пугающей перспективой мой голос становится все выше.

Форрест качает головой, высыпает весь лед в воду и закрывает кран. Затем возвращается ко мне с тазом, в котором что-то постукивает и позвякивает, выглядя при этом уже гораздо более спокойным, чем я.

— Это самый распространенный вид растяжения. Через несколько дней все пройдет, – он опускается на колени и ставит таз у моих ног, – но ты должна приложить лед, чтобы предотвратить увеличение отека.

Я наклоняюсь вперед, заглядываю в таз, а затем снова смотрю на него.

— Выглядит чертовски холодно.

— Это и правда чертовски холодно, – подтверждает Форрест, снимая шапку.