Книга Шанс на счастливый финал, страница 47 – Виктория Лавин

— Несколько минут? – восклицаю я. – Сколько именно?

— Пятнадцать-двадцать, – говорит Форрест, и я не могу удержаться от хныканья. Он крепче сжимает бедро, и все мои нервные окончания возбуждаются, запуская волну, как на стадионе. – Ты сможешь, – обещает он.

Нет такого измерения, в котором это может быть правдой.

— Нет, не смогу, – выдавливаю из себя, закрывая глаза. – Через двадцать минут у меня не будетноги.

— Марго, посмотри на меня. – Я нехотя разлепляю слезящиеся глаза и встречаю его пристальный взгляд. – Когда мы начинали сегодняшний поход, я был абсолютно уверен в том, что мы быстро повернем назад. Я даже мысли не допускал, что мы действительно доберемся до вершины.

Хотя мои собственные ожидания были очень невысокими, грудь сжимается от обиды. Его неверие в меня как будто подтверждает тот факт, что оптимизм сестры возник на пустом месте и нужными качествами я не обладаю. Опускаю глаза и говорю себе, что слезы – от жгучей боли в лодыжке. Но тут он начинает водить большим пальцем по внутренней стороне моего бедра, как будто знает, что его прикосновения – единственное, что может отвлечь мое внимание от распространяющейся боли. Я впиваюсь взглядом в его глаза, которые в тусклом свете лампы кажутся поразительно темными.

— Я ужасно не люблю ошибаться, – тихим голосом признается Форрест. – Терпеть этого не могу, черт возьми. – Он делает вдох. – За исключением сегодняшнего дня. Дойдя до вершины, ты доказала, что я ошибался, и я…

Такое ощущение, будто он хочет добавить что-то еще, но останавливает себя и опускает взгляд на руку, лежащую на моем бедре. Я моргаю, глядя на него и не зная, что отвечать, но тут вспоминаю его слова, сказанные по пути вниз.

— Что ты имел в виду, говоря, что Саванна была права насчет меня? – почти шепотом спрашиваю я.

Он мгновение колеблется, затем снова поднимает на меня глаза.

— Она сказала, что такого сильного и самоотверженного человека, как ты, еще поискать.

Дыхание перехватывает, когда меня захлестывает волна любви и тоски по сестре. В ней бурлят и клокочут зарождающаяся гордость за себя и благодарность за то, что Форрест готов изменить свое мнение обо мне.

— И поэтому, – продолжает он, – ты будешь держать лодыжку в воде, чтобы она не распухла и не усугубила ситуацию. Мне и так достаточно хреново. – Его голос звучит сокрушенно, а в обеспокоенных глазах внезапно становятся видимыми все осторожные шаги по скользкому склону, которые он сделал, и ежеминутная тревога, которую он от меня утаивал.

— Ты не виноват, – я сама удивляюсь своей стремительной потребности успокоить этого мужчину. – То, что ты сделал… это было прямо как в романе. Я даже не сказала тебе спасибо.

Форрест качает головой, прерывая мои слова благодарности. Для него я не досадное обстоятельство, а товарищ, с которым он прошел огонь и воду. Пережил напасть, из которой рождается крепкая связь. И легким поглаживаем теплой руки он молча говорит мне то, что не хочет произносить вслух. Что он сделает все это снова, чтобы защитить меня. Что, возможно, он сделает все это снова, чтобы снова прикоснуться ко мне. И внезапно мне начинает казаться, что я для него нечто большее, чем просто гостья.

— Форрест… – тихим голосом говорю я.

Его ресницы опускаются и трепещут при звуке собственного имени, облаченного в желание, а не в колкости. Рука замирает, мужчина открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут оживает рация, по которой он общается с Джо. Форрест отдергивает руку от моего бедра, словно обжегшись, и резко встает. Когда он отходит в сторону, я практически вижу, как его мозг ставит штамп «Секретная информация» на том, что он собирался сказать, и для верности уничтожает это. Громкий голос Джо, сопровождаемый электромагнитными помехами, врывается в тишину домика: