Книга Шанс на счастливый финал, страница 77 – Виктория Лавин

Господь всемогущий. Один поцелуй с этой женщиной, и я уже планирую наше совместное будущее.

Пытаясь сосредоточиться на текущей задаче, я вздыхаю и смотрю на мигающий курсор в пустом квадрате под письмом доктора Кохански. Если я соглашусь на грант и уеду с Аляски, мне не придется через месяц прощаться с Марго. Но Джо, которая в этом случае будет осуществлять постоянный уход за отцом, не сможет одновременно управлять коттеджем, что бы она там ни говорила на этот счет. Несезон – одно дело, а в остальное время здесь слишком много работы, и в одиночку ей никак не справиться. Я выдыхаю, ощущая себя в бесконечной петле между тем, чего я так отчаянно жажду, и тем, чего требует семейный долг. Я знаю, что должен сделать, и все же, когда начинаю набирать ответ, на экране появляются совсем не те слова, что я планировал.

Уважаемый доктор Кохански!

Я глубоко польщен принятым решением и искренне благодарю Вас и всех членов Экспертного совета за веру в исследования моей команды. К сожалению, в настоящее время я нахожусь на Аляске, где ухаживаю за больным отцом. В связи с этими смягчающими обстоятельствами я прошу Вас дать мне немного времени на обдумывание решения: либо принять грант, либо уступить награду одному из моих достойных коллег.

Еще раз благодарю Вас,

Форрест

Это не решение проблемы, но, по крайней мере, у меня появится небольшая отсрочка. Затаив дыхание, я нажимаю кнопку «Отправить».

— Тебе помочь распаковать вещи? – предлагает Олли.

— Нет, все в порядке. Еще раз спасибо, что прогулялись со мной, – говорю с извиняющейся улыбкой. – Спокойной ночи!

Я закрываю дверь перед разочарованной физиономией Олли с ощущением, что отделалась от слишком дружелюбного пса. Крайне озабоченного, желающего пометить все вокруг. Затем, бросив рюкзак на пол, я испускаю вздох облегчения, переходящий в стон. Мышцы спины и бедер словно перемолоты, и мне хочется только одного: свернуться калачиком у камина, читать письмо, и чтобы ни один мужик не нависал надо мной.

Я стягиваю шапку, отчего наэлектризованные волосы встают дыбом и трещат, и швыряю ее в корзину, но промахиваюсь. Как меня угораздило вляпаться в эту историю? Будь я персонажем собственной книги, оказаться трофеем в состязании по перетягиванию каната между двумя мужчинами не было бы сюжетообразующим моментом. Я принимаюсь разматывать километровый шарф на шее. С некоторых пор в моем южном полушарии царит засуха, но, честно говоря, воздержание – это проще. Гораздо проще, чем этот злополучный треугольник, в котором я оказалась вместе с Форрестом и Олли. «Хотя Форрест как вариант вообще не рассматривается», – ругаю я себя, мысленно выпинывая его из треугольника, когда бросаю шарф в корзину и снова промахиваюсь. Если и существует какая-то вероятность треугольника, то только между мной, Олли и моим кашемировым свитером.

«Потому что Форрест пробуждает в тебе чувства, которых ты боишься», – произносит внутри меня тоненький всезнающий голосок. Он очень похож на голос Саванны.

«Ни хрена подобного», – огрызаюсь я в ответ, стаскивая с ног заснеженные ботинки и швыряя в корзину варежки. Они приземляются рядом с шапкой и шарфом, в корзине по-прежнему пусто.

«Как и в твоей личной жизни», – сладко щебечет Притворная Саванна. Я закатываю глаза. Сестра телепатически атакует меня, ну и пусть. Но может быть, некоторые корзины не хотят наполняться теплыми и уютными чувствами. Может быть, некоторым корзинам суждено быть декоративными, потому что они знают, что шапки можно надвинуть на глаза, а шарфами – задушить. В последний раз, когда эта корзина бережно хранила теплые и пушистые чувства, она чуть не оказалась замужем за двуногим засранцем.