Книга Шанс на счастливый финал, страница 96 – Виктория Лавин

— Ты читал мои книги! – Ахаю я, хватаясь за полотенце, словно боясь оказаться голой. – Какую именно? «Между двух миров»? «С наилучшими пожеланиями»?

На мгновение он закусывает губу, глядя на меня изучающим взглядом.

— Честно? – он повторяет мой собственный неуверенный вопрос, заданный ранее.

Я киваю, чувствуя себя так, словно стою на краю обрыва и страшно боюсь посмотреть вниз.

Форрест вздыхает, на лице появляется виноватое выражение. Это мое единственное предупреждение – в следующее мгновение он шагает с утеса и тянет меня за собой.

— Все.

Желудок сводит спазмом, но первоначальный шок вскоре превращается в незнакомую тревогу. Я не стыжусь своих книг. Я тщательно сочиняю истории, призванные давать утешение, дарить надежду и доставлять удовольствие достойной читательской аудитории, которой мне с каждым днем все больше не хватает. Но я и представить себе не могла, что Форрест, он же Доктор Строгий Взгляд, который мимоходом получает 2,5-миллионные гранты на исследования, найдет время, чтобы прочитать все мои развратные романы. Я чувствую себя так, будто меня поймали со спущенными штанами, только хуже, потому что на мне их нет.

Возникает панический вопрос: он прочитал все-все? В том числе «Не долго и Не счастливо»? Он знает о моем головокружительном падении с высоты?

— И под «всеми», – осторожно говорю я, надеясь, что он не заметит, как жилка пульсирует на шее, – ты имеешь в виду все?

Его глаза не отрываются от моих. После очень напряженной паузы Форрест говорит «да», и я слышу это в его мрачном голосе. Сожаление о том, что сунул нос в обломки моей карьеры. Что наконец-то выяснил, почему я сбежала на Аляску. Но в его голосе есть и что-то еще. В этом «да» есть звенящая нота, которая звучит почти гневно.

— И? – спрашиваю я. Мой голос чуть слышнее шепота.

Такое впечатление, что он только и ждал этого вопроса. Сильные кулаки сжимаются, и даже сквозь пар виден нарастающий гнев в глазах.

— Это чушь собачья, – заявляет он. – Никого не касается, что ты пишешь для себя, и никто не вправе наказывать тебя за то, через что ты, очевидно, прошла. Тот файл «Не долго и Не счастливо» был честным и настоящим, и твои читатели должны были аплодировать тебе за это. После того, что они сделали, они не заслуживают твоих слов, и, если твоя новая книга хоть вполовину так же хороша, как другие, ты слишком щедра к ним.

В тишине, наступившей после этой – вспышки? заявления? – я не сразу возвращаю отвисшую челюсть на место и обретаю способность говорить. Форрест прочитал все мои книги. Форресту нравится, как я пишу. Но почему-то это ничто – ничто– в сравнении с тем, что ему также нравятся и другие слова. Безобразные, злые и пронизанные болью, которые я пыталась спрятать от мира.

В слабом туманном свете он смотрит на меня, как мокрый от пота воин, готовый сражаться за мое право рассказать правду о хронических импотентах и просроченных алиментах. Уголки глаз начинает пощипывать, и я моргаю. Приехав на Аляску, я постаралась втиснуть последствия утечки информации из НДиНС в крошечную коробочку и сосредоточиться на новой книге. До этого момента я не осознавала, насколько по-настоящему изгнанной из мира я себя чувствую. Но сейчас, когда на моей стороне появился еще один человек – и не кто-нибудь, а именно он,– это придает мне смелости. Как будто я смогу с гордо поднятой головой покинуть убежище, в котором спряталась от общества.