Книга Падение Брэдли Рида, страница 145 – Морган Элизабет

— С тех пор я начал это делать всегда. Наверное, это звучит смешно, и ты можешь назвать меня маменькиным сынком, но я продолжал вести дневник секретов всю школу, записывал и делился с ней всем – тем, что друзья рассказывали мне о других, о чем я не должен был болтать. Светлая ложь, как я уверял себя, чтобы не ранить чувства других. Это сблизило нас, да и мама – надежный хранитель секретов, поэтому я чувствовал себя в безопасности. Разумеется, со временем я перестал делиться с ней этим, но… в этой работе… секреты накапливаются с бешеной скоростью. Поэтому несколько лет назад я снова начал вести заметки. У меня десятки этих блокнотов, но вот этот… – Его голос затихает, он подходит, берет из моих рук дневник и листает его, находя нужную дату.

— Этот начинается с того дня, когда я встретил тебя, Оливия. В некоторых предыдущих тоже есть упоминания о тебе, о моментах, когда я чувствовал, что вторгаюсь в твою личную жизнь, когда не должен был. Ты тоже можешь их все прочитать, но этот самый важный.

И я вижу почему.

24 августа.

День, когда я впервые встретила его.

«Сегодня я намеренно врезался в Оливию Андерсон. Она пыталась перерезать тормозной шланг на машине своего бывшего. Пообедал с ней и Эдной. Почувствовал себя плохо от того, что не мог сказать ей, кто я такой на самом деле».

Я переворачиваю страницы, пока снова не вижу свое имя.

4 сентября.

«Зашел к Эдне, чтобы починить ее раковину, а она все время говорила об Оливии. Она хочет свести нас вместе».

Я переворачиваю еще несколько страниц и вижу другие записи: «сказал Питерсону, что у него ничего нет в зубах, хотя там что-то было», «сказал маме, что заснул и пропустил ее звонок, хотя на самом деле проигнорировал его».

«Сказал Оливии, что пришел за кофе. На самом деле я пришел, чтобы остановить ее от собственной глупости».

— Глупости? – спрашиваю я, слегка раздраженно поднимая бровь.

— Ты нанимала киллера, Оливия, – говорит он.

— Что?

— Тот парень, которого ты пыталась нанять в интернете.

— Он просто должен был напугать Брэдли.

— У него были судимости за взлом домов и убийства. – У меня в животе все сжалось.

Я продолжаю листать страницы.

Двигаемся дальше, потому что я не собираюсь сейчас анализировать эту информацию, даже в малейшем приближении.

17 сентября.

«Я вызвал папарацци на Оливию».

Я широко раскрываю глаза и смотрю на него.

— Это был ты?

— Ты собиралась убить его этим ульем.

— Господи Иисусе, – бормочу я. Он отходит от меня, как будто уже не боится, что я сбегу, садится на диван и смотрит, как я продолжаю листать страницы.

– «Я сказал Оливии, что мы не можем быть вместе», – зачитываю я вслух.

— Я чуть не позвонил маме из-за этого, – тихо признается он. – Это ощущалось так, словно я хлебнул серной кислоты.

Я хочу расспросить его о стольких вещах, но не могу. Я даже не смотрю на него. Просто не в состоянии. Вместо этого я продолжаю читать.

Здесь есть все: каждый раз, когда он мне лгал или манипулировал правдой, в больших или маленьких вещах. Вся его вина выведена здесь черным по белому, выцарапана неаккуратным почерком на линованной бумаге.

— Я ненавидел лгать тебе. Но у меня не было выбора, – его голос звучит хрипло и отдается болью во мне.

Я ничего не отвечаю, возвращаясь к началу маленького дневника, перечитываю его снова, нахожу мелочи, которые пропустила в первый раз, – разные ручки, которые он использовал для записей в разные дни, его почерк – порой размеренный и плавный, а порой неровный и спешный.