Книга Падение Брэдли Рида, страница 181 – Морган Элизабет

И я киваю.

— Да. Думаю, позволю, – говорю я.

И мы направляемся к выходу.

Как выбрать свою семью 🔍

Четверг, 23 ноября

Мы уезжаем из дома моей матери и едем к семье Андре, где меня встречают с распростертыми объятиями. Никто не задает вопросов, когда я весь день плачу; никто не спрашивает, почему я все время смотрю в телефон, ожидая, что мама позвонит.

Вместо этого день наполнен добрыми словами.

И объятиями.

И вкусной домашней едой, которую поглощают, не беспокоясь о калориях, на бумажных тарелках, а не на фарфоровой посуде, которую достают лишь раз в год, чтобы похвастаться.

День наполнен шутливыми подколами без злого умысла, предназначенными не для того, чтобы ранить, а для того, чтобы сблизить.

И когда под вечер я ухожу из этого дома, то ощущаю в сердце болезненную смесь радости и боли. Радость от того, что я провела день с этими людьми, которые приняли меня, радость от того, что у Андре есть это, что у него было это всю его жизнь, и боль, которая режет так глубоко, потому что я знаю, что у меня этого нет.

И никогда не будет.

У меня никогда не будет веселых семейных встреч без обязательств. Никогда не будет объятий и поцелуев в щеку, которые дарят, даже если они могут испортить одежду или макияж. У меня никогда не будет тети, которая, подмигнув, положит мне на тарелку еще кусочек пирога. Вместо этого у меня есть мать, которая тщательно следит за каждым кусочком еды, который попадает ей в рот, и на следующее утро компенсирует это пилатесом.

Да, у меня есть папа, который даст мне все, чего я ни пожелаю, но поскольку у них с Ками никого больше нет из родных, у меня никогда не будет больших сходок шумной, сумасшедшей семьи, необходимости готовить семнадцать блюд, чтобы накормить всех.

Андре дает мне побыть в одиночестве тридцать минут после того, как мы возвращаемся ко мне домой, прежде чем заговорить, – как раз достаточно времени, чтобы подготовиться ко сну и прижаться к нему в кровати.

— Ты больше не будешь видеться с ней без меня, – говорит он.

— Что?

— И все эти встречи всегда будут проходить на наших условиях. Мы выбираем место, всегда такое, откуда можно уйти, если ситуация станет невыносимой.

— Я не…

— Я повторяю тебе, Лив, даже если она лишь упомянет что-нибудь, что отдаленно пахнет неуважением к тебе, мы уходим.

Вот оно.

Вот Андре, который всегда готов меня прикрыть и за меня вступиться.

— Андре, это не…

— Я знаю, что ты не станешь окончательно разрывать с ней отношения, так что это лучшее, что мы можем сделать. Я готов обговорить какие-то детали подробнее в каждом отдельном случае, если на то будет твое желание, но после сегодняшнего я не изменю своего решения. После целого года, когда я слушал, как эта женщина тебя унижает, мне понадобится время.

— Милый, в этом нет необхо…

— И еще одно. Пусть мы не должны беспокоиться об этом прямо сейчас, но я все равно скажу. Когда у нас появятся дети, ей не будет позволено оставаться с ними наедине. Я не хочу, чтобы она и на них изливала свой яд.

Мое сердце останавливается.

Кажется, я перестаю дышать.

Я пытаюсь пошевелиться, но его рука держит меня на месте.

— Андре…

— Я никогда не позволю ей так разговаривать с теми, кого я люблю. Не в моем присутствии. Никогда.

В комнате воцаряется тишина. Я понимаю, что его монолог на этом окончен.