Книга Падение Брэдли Рида, страница 83 – Морган Элизабет

Это заставляет меня еще раз вспомнить все разговоры с Мелани Сент-Джордж, которые я подслушал за последний год, то, как ее дочь потакает всем ее капризам, хотя Мелани этого не заслуживает. Похоже, Оливия Андерсон наконец-то начала приходить в себя и увидела мать такой, какая она есть на самом деле.

— Мне нужна помощь, – говорит она, прерывая ход моих мыслей.

— Я так и понял. По какой бы еще причине ты попросила меня приехать, – отвечаю я, скрестив руки на груди.

— А, ну да. – Она запинается и долго смотрит на меня, погруженная в свои мысли.

Я не уверен, пытается ли она придумать, что сказать, или нервничает, но в любом случае решаю подтолкнуть ее.

— Так тебе нужна помощь…

— А, ну да, – повторяет она, и это так мило.

«Нет, – одергиваю я самого себя. – Не мило».

Оливия Андерсон не может быть милой.

Не для меня.

Для какого-нибудь обычного, скучного парня, который приходит домой после восьмичасового рабочего дня и ожидает готовый ужин на столе ровно в шесть вечера, который пойдет укладывать детей спать, прежде чем трахнуть ее в миссионерской позе и заснуть с ней обнимку, прижав к себе, – она может быть милой.

Но для мужчины, который притворяется, что не расследует криминальное дело с ее участием, и не может перестать останавливать ее от самосаботажа?

Нет.

Для меня она не может быть милой.

— Так вот, как ты уже мог догадаться, у меня небольшая… проблема с прессой.

«Проблема, созданная твоими же руками», – чуть не говорю я, ведь даже если бы она не проболталась таблоидам, что ее бывший был ужасен в постели и что на самом деле это она бросила его ради своего давнего любовника, пресса все равно бы на нее набросилась.

— Ясно.

— И как бы мне ни нравилось сидеть в своей квартире днями напролет, потенциально до конца своих дней, мне все-таки иногда приходится выходить на улицу. Вот только… Боже, это так стыдно. – Она проводит рукой по темным волосам и впервые с тех пор, как я пришел, выглядит серьезной.

— Когда они так на меня набрасываются, я не чувствую себя… комфортно. Мне не нравится, что они так вторгаются в мою жизнь, следуют за мной по пятам, разговаривают со мной, строят догадки. Такая жизнь не для меня.

— Почему это стыдно? – Мне кажется, это вполне нормальная реакция. Может, немного удивительная, учитывая мое первое впечатление об Оливии, но теперь, когда я начинаю ее лучше понимать, это вполне объяснимо.

— Потому что я сама напросилась на это. Это моя жизнь. Я должна к этому привыкнуть.

— Разве?

— Разве что? – Она, кажется, не поняла моего вопроса.

— Разве ты напросилась на это?

— Я встречалась с Брэдли публично и не скрывая нашего романа. Я не живу в уединении. Я… несколько раз была на шоу моей мамы.

Это могло бы быть весомым аргументом, вот только я знаю, что те несколько раз, когда Оливия появлялась в шоу, были результатом недель манипуляций и приставаний со стороны ее матери, пока сама Оливия утверждала, как сильно она не хочет выносить свою жизнь на публику.

— Но это не означает, что ты напрашивалась на то, чтобы твою жизнь рассматривали под микроскопом, чтобы люди фотографировали тебя, когда ты пытаешься поработать в кофейне или просто выходишь из своего дома. Это не значит, что ты дала им на это добро.

Вина отражается на ее лице.

— Я сделала нечто действительно глупое, и теперь мне нужна твоя помощь, – говорит она.