Книга Сладкая месть под Рождество, страница 70 – Морган Элизабет

— Мне нужно больше.

— Ласкай свой клитор, детка. Ласкай его. Я хочу слышать, – говорит он, и я делаю то, что он просит, и стону громче. – Вот так, моя грязная шлюшка. Черт. Стони для меня, детка.

Его слова отзываются во мне эхом, и я чувствую новую волну влаги своими пальцами.

— О боже! О боже! О боже!

— Тебе нравятся эти слова, моя грязная девочка. Идеально, черт возьми. Трахай себя, детка. Двигай пальцами. Да, вот так, охрененно хорошо, детка.

Мысли о том, что он произносит это все для меня, исчезли. Я уже не способна ничего воспринимать.

Но я уже готова взорваться от его слов, его тяжелого дыхания, мои пальцы на секунду приближают меня к оргазму.

Слава богу, он, кажется, тоже уже почти кончил.

— А, черт, блонди, я сейчас кончу, – говорит он, хрипя, и по мне растекается очередная волна жара. – Но сначала я хочу услышать, как кончишь ты. Ты близко?

— Да, – выдыхаю я, двигая пальцами в своем влагалище, наполняя комнату влажными звуками и стонами. – Боже, был бы ты здесь.

— Знаю, детка. В следующий раз. В следующий раз ты кончишь от моего рта. – Еще один стон слетает с моих губ. – Я хочу, чтобы ты кончила сейчас, Эбигейл. Кончи громко для меня, дай мне услышать это, – говорит он требовательным тоном, а мне большего и не нужно.

Меня уносит волной удовольствия, от которой мутнеет рассудок, тело дрожит, а в ушах звенит от того, как громко я выкрикиваю его имя. Я сжимаюсь вокруг своих пальцев и продолжаю двигать ими, пытаясь вогнать их глубже, получить больше, еще хоть что-то.

Той частью сознания, которая не полностью поддалась всепоглощающему оргазму, я улавливаю, как Дэмиен хрипит мое имя, а потом протягивает: «Че-е-ерт», и я больше чем уверена, что испытываю еще один мини-оргазм.

Несколько долгих секунд после этого мы оба молчим, глубоко дышим, и по мере того как удовольствие меркнет, включается моя тревожность и неуверенность в себе.

Как уже становится обычным, этот едва знакомый мне мужчина, которого, по ощущениям, я знаю уже слишком, черт возьми, хорошо, может почувствовать меня даже через телефонную линию.

— Не надо. Не накручивай, блонди. Было невероятно, да?

Я согласно бормочу, не в состоянии развить эту мысль. Он только смеется.

— Я пойду в душ. Ты тоже сходи. Вернемся к разговору, когда ты подготовишься ко сну. Мы будем говорить, пока я не вымотаю тебя.

— Что?

— Переоденься. Помойся.

— Но… мы же уже закончили.

— Было, конечно, круто, но я же не за этим звонил, Эбигейл. – У меня шевелятся извилины, когда я пытаюсь надломить его фразы, чтобы понять подтекст. – Я хочу поговорить с тобой перед сном. Послушать, как прошел твой день. Я же должен был провести сегодняшний вечер с тобой. А вышло паршиво, если не брать в расчет встречу утром и то, что произошло сейчас.

Я снова молчу, пытаясь осмыслить его слова.

— Давай. Помойся. А потом согрей меня в лучах своего солнца, прежде чем уснешь, ладно?

Согрей меня в лучах своего солнца.

Господи…

Мне нравится мысль о том, что я могу кого-то согреть.

Так что я соглашаюсь.

— Хорошо, возвращайся.

Я слышу улыбку в его голосе, когда он отвечает.

— Договорились.

* * *

Спустя час мы все еще болтаем по телефону. Я свернулась калачиком в постели, зажав мобильник между ухом и подушкой.

— Ненавижу чертов холод, – говорю я, подтыкая одеяло еще сильнее под ступни.