Книга Сладкая месть под Рождество, страница 85 – Морган Элизабет

— Думаю, пришло время что-то менять в жизни. Остепениться. – Он нежно прикасается своими губами к моим, и сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. – А зачем что-то искать, понимаешь? Я уже нашел чертовски идеальную девушку. Зачем рисковать?

И вот сейчас я осознаю в полной мере.

Я встряла.

Я встряла, потому что у нас отличные отношения. Они гораздо больше, чем мимолетное увлечение. У них есть будущее.

И я разрушила это будущее, потому что положила в их основу ложь и желание отомстить.

— Дэмиен, я…

— Давай оставим серьезные разговоры на потом, блонди, – тихо говорит он, прижимаясь ко мне. Его руки опускаются на мои бедра и притягивают их к нему. – Мы позже поговорим о нас и о наших чувствах и во всем признаемся. А сейчас почему бы тебе не отложить пижаму? Она тебе не понадобится.

Он отшвыривает пижаму в сторону и поднимает меня, а я обвиваю бедрами его талию и говорю, где находится спальня.

Кто я такая, чтобы спорить с ним?

* * *

Он бросает меня на розовую кровать с балдахином, и я хихикаю, приземляясь, но у него серьезное выражение лица.

Однако вместо привычного животного голода в его взгляде появляется нежность.

Нежность, которую мне страшно видеть, потому что каждая секунда, проведенная с ним, скрепляет нашу связь еще больше. Настолько, что мне уже сложно не обращать на это внимание. А когда я перестану это игнорировать, то увижу правду: наши отношения с Дэмиеном не просто ради развлечения, мы с ним движемся во что-то куда более серьезное, и мой изначальный план может быть ошибкой.

Но, как и обычно, следующие слова Дэмиена стирают любые серьезные мысли в моей голове:

— Раздевайся. Я хочу смотреть.

Я прикусываю губу, внезапно занервничав, но все равно молча соглашаюсь и стягиваю с себя легинсы вместе с нижним бельем. Затем снимаю свитер, расстегиваю бюстгальтер, и все, что было на мне надето, превращается в груду тряпок возле кровати.

— Ложись и откинься на подушки, – говорит он, пожирая глазами мое тело.

Я подчиняюсь, как и всегда в последние дни.

— Раздвинь ноги, Эбигейл. – Я раскидываю их в стороны, сидя на кровати, и чувствую, как бешено колотится мое сердце. – Еще сильнее.

Я издаю хриплый стон, когда он говорит это, и раздвигаю ноги чуть дальше, насколько могу, чтобы все-таки было удобно.

— А вот и она.

Он говорит себе под нос почти с благоговением, когда его взгляд останавливается там, где уже стало очень мокро. Я скольжу рукой по своему телу вверх и ласкаю сосок, отключившись от всего вокруг.

— Положи руки на свою киску, детка. Я хочу видеть тебя полностью.

Он снимает рубашку через голову и бросает к остальным вещам, мой взгляд блуждает по его телу, на котором остались только трусы. Когда он успел стянуть брюки?

Нет времени размышлять, потому что мои руки уже спустились к бедрам, и я раскрываю свою киску пальцами, чтобы он увидел ее полностью.

— Боже, как это красиво, детка. Я думал об этом с той самой ночи, когда мы занимались сексом по телефону. – Мое дыхание учащается, когда я смотрю, как он снимает с себя трусы, все еще стоя у кровати. – Покажи мне, что ты делаешь, когда меня нет рядом, чтобы позаботиться о тебе.

Это что-то новенькое. Такого я раньше не делала – ласкать себя для мужчины. Мне, наверное, должно быть неловко и странно.