Книга Плохая фанатка, страница 73 – Тесса Бейли

Джозефина прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Не смешно. Ты же так любишь вежливость, вот я и прошу тебя: пожалуйста, не шатайся по отелю посреди ночи! Позвони, и я приду. Пожалуйста.

— Ого. Я бы не сказала, что прямо-таки «шаталась»…

Она прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Джозефина. – Уэллс подошел к ней вплотную, но замер, выругавшись, когда заметил, насколько они теперь близко. А потом сократил оставшееся расстояние и прижал ее к двери. С губ обоих сорвался судорожный вздох, и машинально они двинулись навстречу друг другу. Еще ближе. – Дай мне поосторожничать, Белль. Могу я поволноваться, не задавая кучу вопросов?

— Ты ненавидишь вопросы, – прошептала она.

— Да. Но про тебя я этого сказать не могу. – Закрыв глаза, он коснулся ее лба своим. – Так что терпи.

Он просто сказал, что не испытывает к ней ненависти – так почему казалось, будто он только что пообещал построить для нее королевство?

— Когда уйдешь из гольфа, займись поэзией.

Раздраженно цыкнув, он поцеловал ее, хлопнув ладонями по двери над ее головой.

— Я все еще жду твоего ответа. Клянусь, Джозефина, будешь так тянуть время…

— Не знаю, – сказала она, хотя дыхание сбилось, а мысли слились в протяжный высокий писк. – Мне и так весело.

Замерев, он посмотрел ей прямо в глаза и негромко рассмеялся от того, что увидел.

Вызов. Предвкушение.

Уэллс огляделся, проверяя, нет ли в коридоре людей.

Убедился, что они одни.

А потом единым движением присел и грубо вклинился между ее ног, отрывая от пола.

— Нравится меня дразнить? – прошептал он ей в шею.

Хороший вопрос.

«Да…»

— Самую малость.

— Могу заглянуть к тебе в гости, – сказал он, медленно двигая бедрами, отчего перед глазами заплясали искры. – Уговорить отдать мне приз на день раньше.

— Можешь попробовать, – ответила она, задыхаясь от того, как в клитор упирается его крепкое основание.

Он стоял, вжимаясь в нее всем телом. Все сильнее и сильнее. Пока с губ не сорвался вскрик.

— У меня бы получилось. – Он прильнул к ее губам и впился в них голодным поцелуем, посасывая ее язык, а затем отпуская и вылизывая ее рот с одобрительным стоном. – Но я хочу смотреть тебе в глаза, когда буду кончать, и знать, что я это заслужил. И я не о деньгах говорю. Я хочу, чтобы ты… гордилась. Мной.

Она уставилась на него, потрясенная. Да он и сам не ожидал таких слов.

— Я уже тобой горжусь.

— Значит, чтобы гордилась сильнее, Джозефина. – Он мягко поцеловал ее и напрягся. Поморщившись, поставил обратно на пол. – Гораздо сильнее, – сказал он, отступая и поправляя штаны с болезненным смешком. – Пойду я, пока не передумал. Так что, посидишь в номере?

Она кивнула, пошатываясь: все кости превратились в желе.

— Повезло тебе, что у меня есть ванная.

— И всегда будет, Джозефина. – Он снова запустил пальцы в волосы и повернулся к лифту, со стоном поднимая глаза к потолку. – Спокойной, мать его, ночи.

Уголок губ дрогнул.

— Спокойной ночи, Уэллс.

Словно в тумане, она вернулась в номер и плюхнулась на ковер, где долго вспоминала поцелуй, глядя в пустоту и касаясь пальцами губ. Неужели она влюбилась в Уэллса Уитакера? В настоящего Уэллса, а не в тот образ, которым она столько лет восхищалась издалека?

Да.

Можно было не сомневаться: она давно сорвалась с обрыва и теперь летела вниз без тормозов.