Книга Разбейся и сияй, страница 102 – Сара Штанкевиц

Они мне больше не нужны, они не смогли возместить утрату. Никто ее не возместит. Когда все рисунки сгорают без остатка, я ухожу в спальню – зомби, бредущий по жизни словно в замедленной съемке.

Увидев коробку с вещами Мейсона на кровати, я валюсь рядом на матрац. Я не смог заставить себя выполнить последнее желание Мейсона и раздать письма его близким. Хейзел так и не получила его письма, а я не встретился с нашим отцом. Вместо этого я каждый вечер сижу рядом с вещами Мейсона, уставившись на конверт с письмом, которое он написал мне, и вновь, не открывая, откладываю его в сторону. Я по-прежнему не готов его прочитать. Зря он отправил мне свои вещи, я не заслуживаю доверия.

Я знал Мейсона всего несколько месяцев, но они стали для меня самыми важными. Важнее той жизни, что я оставил позади. Важнее моей любви к искусству. Мы были братьями; лишившись брата, я превратился в жалкий обломок целого.

Горло болит так, словно внутри работает циркулярная пила, кромсающая плоть при каждом вдохе. Я достаю форму Мейсона из коробки. Мгновенно вспыхивают тысячи памятных моментов. Ночи, когда мы молча сидели перед палаткой. Сумрачные дни, приобретавшие благодаря Мейсону радостный оттенок. Каждый вечер последние три недели я реагирую на эти воспоминания одинаковым образом – падаю на кровать, вцепляюсь пальцами в его форму, утыкаюсь лицом в подушку и реву как малое дитя.

Вечер за вечером.

Слезы впитывает ткань, но мои чувства не передаются подушкам, они присосались ко мне как пиявки.

Я плачу от боли, тоски, ярости на себя. Я плачу в надежде, что меня услышит Хейзел. Поймет, как она нужна мне. Я вернулся с войны живым – и в то же время мертвым.

Сводка погоды передала штормовое предупреждение: на наш город и окрестности скоро налетит ураган. И все же час назад я надела спортивный костюм и кроссовки. Вот уже две недели я опять совершаю ежедневные пробежки, причем с каждым днем удается бежать все быстрее, как будто всю силу мыслей и эмоций я трачу на расширение физических возможностей тела.

Небо потемнело, густые, почти черные тучи поглотили солнечный свет. Еще немного, и начнется гроза, в воздухе слышны далекие раскаты грома. В лицо бьет холодный порывистый ветер.

Легкие горят адским огнем. Я приближаюсь к ферме. Джейми бежит навстречу и обхватывает меня руками, прижимаясь ко мне курчавой головой. В обычно сияющих глазах я вижу непривычную печаль, от которой хочется сразу уйти на второй круг. Я знаю, почему у моего младшего брата такой несчастный вид. Он не раз говорил, что скучает по Кэмерону. За последние месяцы они стали неразлейвода, а теперь мой брат потерял не только Мейсона, но и Кэмерона. И я тоже.

— Джейми, ты отвел лошадей на конюшню? – спрашиваю я, гладя непокорные вихры. – Скоро начнется гроза, там им будет безопаснее.

— Все лошади уже в сарае, – подтверждает Джейми, бросив оценивающий взгляд на небо. Его обычно беззаботный лоб бороздят складки. – Ты думаешь, они боятся? – Он указывает на сарай. – Я имею в виду – бури.

— Возможно. – Я обнимаю брата за плечо, и мы вместе идем к дому. Дедушка ждет нас к ужину. – Если хочешь, потом пойдем к ним и успокоим.

— Было бы здорово!

На короткое мгновение в мальчике вновь просыпается веселая натура. Впрочем, он тут же поджимает губы и отводит взгляд.